— Ну говори, — крикнул, становясь чуть сбоку от бойницы. Нема дурных подставляться так просто. — Тут я.
Как бы все ни повернулось, выгоднее тянуть время. Шансов на появление до темноты наших при самом лучшем раскладе мизер. А ночью они нас по-любому достанут. И все-таки ручки поднимать нельзя. Хотя бы из самоуважения. Меня-то, допустим, могут обменять на выкуп. А остальным, особенно раненым, ничего хорошего не светит.
— Почему ты закрылся? Выходи. Ты же храбрый, сразимся.
— Храбрый не значит глупый. Ты вон отважный, но под выстрелы не лезешь.
— Хорошо сказано! Но один на один-то можем встретиться в бою?
— А ты тоже генерал? А то невместно с нижестоящим драться.
— У меня даже нет ордена Святого Александра Невского, — со смехом сказал голос, абсолютно правильно называя награду.
А у меня теперь есть. Получил орден за Анапу и генерал-майора по совокупности за достижения в деле усмирения вражеских народов и присоединение новых земель к России. Для двадцати восьми лет неплохо поднялся. Бывают, конечно, генералы и помоложе, но те все больше за близость к трону и родовитость отхватывают чины. А мне все же за реальные заслуги отвесили. Есть чем гордиться.
Невнятно, но очень резко кто-то заговорил не по-русски.
— Он говорит, заканчивай, — быстрым шепотом перевел застывший рядом Афанасий Груздин. — Хватить болтать попусту, о деле говори.
— О каком?
Некрасовец выразительно пожал плечами. Откуда ему знать.
— Генерал Ломай Нос! — позвал первый, и я практически уверен, что сказал так специально. Не в насмешку, скорее с уважением прозвучало.
— Так слушаю. Не пойму, правда, кто там у вас начальник. Ты или недавно распорядившийся заткнуться.
— Выбирай слова, генерал, — зло сказал кавказец. — Это у вас «я начальник — ты дурак». У нас уважают не назначенного, а заслуженного. Мне никто не отдает приказов в отличие от тебя. Почему молчишь? — спрашивает после длинной паузы.
— Слушаю.
— Жить хочешь?
— А кто не хочет?
— Тогда отдай золото из могилы, генерал, и будешь жить.
Опаньки… Как все просто, и насколько мало в очередной раз я думал головой. Слухи не могли не пойти. Теперь расплачиваемся. Как хорошо, мысленно перекрестился, что не стал хранить в другом месте и приволок все ценности в блокгауз. Вдвойне замечательно, что поставил охрану. Или, найдя ценности, они бы убрались и так? Может, не зря молился, и это знак? Выскочим?
— То есть возьмете и уйдете?
— Именно так! Или с трупа заберем, или сам отдай, и не тронем. Думаешь, никто с пушками обращаться не умеет, кроме твоих уродов? Сможем!
— Обманут? — еле слышно спрашиваю у Афанасия.
— Могут, — неуверенно подтвердил он.
Начнем ящики выносить — кинутся? А нужно ли терять людей, если и так отдадим? Кровушку-то непременно пустим.
— Ну что, — говорю громко, — обидно, но лучше, чем богатыми в могилу, а?
— А зачем отдавать все? — спрашивает кто-то из солдат. — Нешто про все знают?
— Вы, должно быть, думаете, — говорю с насмешкой тому, кто снаружи, — у меня пуды и пуды драгоценностей. А всего половину одного не хочешь? Как делить станете, на всю орду по чуть-чуть на нос выйдет.
— Не ври, генерал. Много ящиков было.
Следили, ничуть не удивляюсь. Очень может быть, из того селения с противоположной стороны реки. Кстати, уцелеем, непременно навестить надо и спалить к чертовой матери. Хотя нет. Лучше точно выяснить, кто участвовал в налете, и их дома вместе с хозяйством под корень. Судя по одежде, много всякого народу собралось. Из-за Терека чечены, шапсуги и аварцы точно имелись.
— Так, ежели хочешь, могу и остальное отдать. Котлы бронзовые большие, зеркало тоже бронзовое, наконечники для стрел, меч железный, насквозь ржой проеденный, да горшки глиняные. Ох и много уважения дома за такие сокровища получите! Я прямо жалею, что не увижу. Но согласен. Забирайте. Позабавимся непременно. Выносим по одному ящику, подходят четверо, уносят. Затем следующий. А хотите, прямо на месте вскрывайте. Еще смешнее выйдет, когда делить бляшки с конской сбруи станете. Как бы не передрались.
— Так не пойдет, — после горячего спора на непонятном языке отвечает. — Крутишь ты что-то. Зачем тебе мусор?
— Ты в дом зайди, где офицеры жили. Под столом мешочек лежит, ежели никто из ваших не украл. Посмотри на монеты. Две сотни бронзовых и медных, три серебряных. Вот и остальное сокровище такое же.
— Не верю. — В голосе явственно прозвучало колебание. — Кто-то проверить должен внутри. Вдруг не все отдадите.
— Пустить ваших внутрь? Ну ты совсем спятил!
— Меня. Одного.
— И как тебя зовут, храбрец?
— Умар.
— А род какой?
— Зачем знать такие мелочи, вдруг захочется отомстить и в мой аул нагрянуть.
— Думаешь, не узнаю, в каких золото старинное всплывет?
— Поживем — увидим.
— Подожди! — крикнул я в окошко. — Посоветуемся. Ну они не дурнее нас, — говорю своим. — Делать нечего, будем откупаться. Двое взяли ящик поменьше, остальные приготовились к отражению атаки. Ружья зарядить и передавать стрелкам. У отверстий не тесниться. Вопросы есть? Тогда начали!
— Господин генерал-майор, — окликнули со второго этажа, — суетятся они как-то странно.
