Весна 2015 года. Стриптиз-танцовщица и «девушка сопровождения» Марианна Ружецкая является ценным агентом полиции в криминальной среде и действует под кличкой «Постумия». Ей поручено сблизиться с торговцем антиквариатом, который работает на «Банду свояков». Главари группировки Семён Зубарев и Валерий Уланов, женатые на сёстрах и имеющие мощную «крышу» являются практически неуязвимыми. К ним ищет подходы не только полиция, но и ФСБ. «Свояки», контролирующие пространство от Урала до Чёрного моря, представляют реальную опасность для государства. «Постумия» входит в секретную спецгруппу, напрямую подчиняющуюся генералу полиции и одновременно её дяде – Всеволоду Грачёву. В разгар смертельно опасной, тяжёлой, кропотливой, и одновременно очень интересной работы, Марианна узнаёт, что беременна от недавно убитого известного политика, с которым встречалась незадолго до трагедии. Вопреки всем доводам разума она решает рожать… Сразу предупреждаю, что далеко не все мнения персонажей совпадают с мнением автора.
Постумия – в Древнем Риме дочь, родившаяся после смерти отца.
27 февраля 2015 год (вечер). Сегодня я лишний раз убедилась в том, что строить чёткие планы даже на ближайшее время не стоит. Ведь обещали же мне взять билет на завтра, на «Сапсан» – как это бывало всегда. И я, не подозревая подвоха, отправилась поужинать в обожаемое кафе «Полёт», что на улице Пестеля.
Привыкла сидеть там часами, если было время, и старшего брата с друзьями приучила. Но они-то, конечно, жевали на бегу. Честные менты всегда так живут. Но пусть хотя бы здоровую пищу потребляют, а не фаст-фуд с кока-колой. От Литейного кафе недалеко, так что ребята меня благодарят при каждом удобном случае.
А сегодня притащили в «Полёт» своего шефа, полковника Халецкого – отпраздновать наш общий успех. После того, как открылось это кафе, я вообще перестала готовить дома. Одно плохо – из-за конспирации я не могла прийти в «Полёт» с ребятами. Пришлось ехать одной, вечером.
В кафе подают только свой хлеб, свой сыр. Вкуснямба – никакого ширпотреба! Я не удержалась, съела на ночь любимый тартар из телятины, взяла чашку чая «Кузьмичёв». Всё-таки у нас сегодня праздник. Ребята с Литейного взяли банду клофелинщиков, за которой гонялись несколько лет. Сами-то они, конечно, немного «вдели» по такому случаю. Но я ведь сейчас за рулём, да не хочется почему-то даже лёгкого вина. В компании я бы пригубила, наверное. А пить в одиночку для меня – не комильфо.
Так уж вышло, что именно в эту пятницу мой старший брат, майор полиции Богдан Ружецкий, подчищал «хвосты». Кроме «клофелинщиков», он закончил два других дела. Во-первых, наконец-то удалось припечатать сирийца с российским паспортом, который «заказал» своего коллегу по бизнесу. Оба сдавали в аренду помещения в центре Питера. Богдан взял его лично – у ресторана «Восадули» – на Южной дороге Крестовского острова.
Сириец, между прочим, нагло попытался скрыться на своём «Порше Кайене» чёрного цвета с красными вставками. Мужик он темпераментный. Само собой, задаром не дался. Серёга Оводов, друг и коллега Богдана, едва выскочил из-под колёс его лимузина. Ладно, что обошлось без телесных повреждений, но цветистых восточных проклятий опера наслушались достаточно. По-русски и по-арабски, их и их родителей сириец приложил до тринадцатого колена. А после таких приключений мужиков пробирает зверский аппетит – надо восстанавливать силы.
Когда брат с группой вернулся из «Полёта», начался новый базар-вокзал. В Питере объявился педофил, который год назад сбежал в Москву и поселился у станции метро «Новоясеневская». Между прочим, лично я им и занималась – следила за съёмной квартирой. Так что это и мой триумф тоже.
Тогда не удалось его прижучить, а сейчас вдруг сам в руки пошёл. Между прочим, уже в хорошем возрасте дяденька. Полковник Халецкий ловил его в те поры, когда сам был лейтенантом. Студент Театрального института обвинялся по статье 122 УК РСФСР – «мужеложство». Только тогда он проводил время с ровесниками или любовниками постарше, а после того, как откинулся, переключился на детей.
И, главное, с виду такой интеллигентный, добренький – аж глаза лучатся. Настоящий фраерок. Дети, конечно, липли к нему, как пчёлки к мёду. Ладно, что никого не убил, но морально покалечил многих. Этот, к счастью, не пытался уйти. Сдался мирно, корректно – как всегда. Перекантуется и снова возьмётся за старое, если здоровье позволит.
– Он бы и шляпу приподнял, если бы она у него была! – с хохотом рассказал мне брат Богдаша. – Представляешь – стоял на сцене в костюме Адама! Они какой-то спектакль ставили в частном театре на Васильевском. И хоть бы глазом моргнул! Спокойно сказал, что простая «обнажёнка» на сцене уже не цепляет. В моде теперь голые старики.
Все девочки в театре носили корсеты из плотной латексной ткани с косточками, что придавало их телам форму песочных часов. Утянув свои талии на двадцать сантиметров, они выходили плясать канкан. По сравнение с голым старцем они выглядели на сцене прямо-таки тихими скромницами.
Кроме того, из недавно появившихся бьюти-гаджетов подтанцовка использовала «губные качалки», которые подключались к пылесосу. И потом рот любой «мисс» скорее пугал, чем возбуждал. Видимо, с непривычки передержали тренажёры, и губы вздулись, посинели – как у висельников. Ведь в рекламе обещали «чудесный эффект на 3–4 часа» – пока идёт спектакль.
Ввалившиеся в зрительный зал опера некоторое время с интересом рассматривали эластичные шорты плясуний. Штанишки утягивали бёдра и животы, зато имели громадные дыры на ягодицах. Те придавали «пятым точкам» соблазнительную форму орешка. То же самое относилось к возбуждающему белью с чёрными бюстиками, прикрывавшими только соски.
