– Мальчик-щен, ежели ты боишься, што нас всех перезаражаешь, тогда пусть твоя подружка идет впереди со старой Хильди, а ты держись от нас сзади, поодаль, а песий щен путь тебя охраняет.
– Мэнчи! – сказал Мэнчи.
– Какая разница, – сказала Виола и полезла наверх по камням.
– И я тебе уже говорила, – заметила женщина. – Я
Виола выбралась наверх, и они просто ушли, вот так.
– Хильди, – сказал мне Мэнчи.
– Заткнись, – сказал я.
И поскольку выбора у меня не было, я полез за ними следом.
Так мы и шли, по куда более узкой тропинке через кусты и скалы: Виола и старая Хильди – вместе, где было можно, мы с Мэнчи – сильно сзади. Плелись, хрен его знает куда, к каким новым опасностям, а я всю дорогу оглядывался, словно ожидал увидеть догоняющих нас мэра и мистера Прентисса-младшего… и Аарона…
Не знаю… А чего тут знать? Как Бен с Киллианом вообще могли подумать, што я к такому готов? Конечно, постель и горячая еда стоят того, штобы тебя за них пристрелили, но это все равно может оказаться ловушкой, а мы – такие дураки, што заслужили в нее угодить.
А еще за нами гонятся, и нам, по-хорошему, надо бежать.
Но, может, через реку и правда нет другого пути.
А Хильди могла нас заставить, но не стала. А Виола сказала, што с ней все в порядке, и кто их разберет, вдруг один не-Шумный человек может читать другого?
Видите? Што тут вообще можно знать?
И кому какое дело, што там говорит эта Виола!
– Ты только погляди на них, – сказал я Мэнчи. – Быстро они столковались. Будто давно потерянные родственники или типа того.
– Хильди, – сказал Мэнчи.
Я попытался шлепнуть его по крупу, но он убежал вперед.
Виола и Хильди о чем-то толковали, но мне было слышно только тихий ропот слов, да и то иногда. Не знаю, о чем они там говорили. Будь они нормальные Шумные люди, не важно, насколько ты от них далеко, мы бы могли все общаться вместе и ни у кого бы не было секретов. Все бы так и так болтали, хочешь ты того или нет.
И никого не оставили бы за бортом. Никого не бросили бы на дороге одного при первой же возможности.
Мы шли вперед.
Я начал думать дальше.
Пусть они отойдут еще немного.
Мне тут надо подумать.
Потому как со временем оно все проваливается потихоньку унутрь и там варится.
Теперь, когда мы нашли Хильди, возможно, она сумеет позаботиться о Виоле. Они же как две горошины в одном стручке, а? Не такие как я. И пусть Хильди теперь помогает ей добраться туда, откуда она там, потому што я-то точно не могу. Не в моих это силах. Нет мне нигде другого места, окромя Прентисстауна, потому што у меня унутри зараза, которая ее убьет или уже убивает, и вообще всех убьет, кого я еще могу встретить. У меня микроб, который не даст мне войти в то поселение, и вообще ни в какое, и спать я буду у старой Хильди в амбаре с овцами да яблоками.
– Такие дела, Мэнчи, – проворчал я и остановился; в груди у меня стало как-то тяжело. – Нет тут никакого Шума, кроме моего собственного. – Я вытер пот со лба. – Идти нам с тобой некуда. Вперед – нельзя. И назад – тоже.
Я плюхнулся на камень и осознал всю тщету происходящего.
– Нету для нас с тобой места. И ничего нету.
– Есть Тодд, – сообщил Мэнчи, вертя хвостом.
Это нечестно. Это просто вот нечестно. Совсем.
Единственное твое место на свете – это куда ты все равно никогда не сможешь вернуться.
Так што ты всегда один, на веки вечные. Зачем ты со мной это сделал, Бен? Што я такого плохого тебе сделал?
Я вытер глаза рукавом.
Хоть бы Аарон с мэром догнали и поймали меня.
Хоть бы все уже кончилось.
– Тодд? – это Мэнчи подобрался ко мне, сунул морду в лицо и попытался обнюхать.
– Иди нахрен, – я попробовал его оттолкнуть.
Хильди с Виолой уже ушли далеко вперед. Если я сейчас не встану, могу их вовсе потерять.
Я не встал.
Отсюда до сих пор слышно их разговор… Он потихоньку делался тише; никто явно не оглядывался, посмотреть, иду я там еще или нет.
Я вздернул голову.
Потому што голос был новый.
И я его не слышал. Не ушами в смысле слышал.
Хильди с Виолой еще отошли, но к ним кто-то двигался, кто-то махал рукой, здороваясь…
…и его Шум кричал
Это оказался старик. Он тоже имел при себе ружье, но нес его дулом вниз, на боку. Шум его вскипел на подходе к Хильди и остался кипеть, а он обнял ее свободной рукой и поцеловал; Шум так и остался жужжать, когда он повернулся поздороваться с Виолой, которая даже отшатнулась малек, когда к ней так тепло и дружески обратились.
Хильди замужем за человеком с Шумом.
За взрослым мужчиной, Шумным как нечего делать.
Но как?
– Эй, мальчик-щен! – крикнула она мне, оборачиваясь. – Будешь там весь день сидеть, в носу ковырять или пойдешь с нами ужинать?
– Ужин, Тодд! – заорал Мэнчи и кинулся со всех ног догонять их.
Я, блин, уже ничего не думал, потому што я не знал,
«Ишь ты, еще один Шумный парень!» – восхитился старик и зашагал ко мне мимо женщин.
