– Я слышу, – завороженно кивнул дядюшка, приближаясь. – Бедняга пытается на помощь звать, а рот-то занят… Никогда не слышал о таких методиках манипуляции с разумом, чтобы часть человеческого сознания можно было отделить и умертвить! Давай-ка, ты возьми его и держи покрепче, послушаем, что он скажет.
– Может, ты сам? Нет, я не боюсь отрезанных голов, сам отрезал в свое время достаточно, но вдруг не удержу или как-то не так возьму?..
– Мне могут понадобиться руки, – пояснил Доктор. – Поэтому держать будешь ты. И покрепче, его действительно сильно несет, будет вырывать из рук, как будто сильным ветром.
– А как его держать?
– Просто обхвати пальцами, сожми покрепче, – посоветовал специалист. – Были бы длинные волосы, можно было б на руку намотать, но у этого же взяться не за что.
Кантор примерился, ухватил и осторожно потянул на себя.
– Ну, отпускай, держу.
Потерпевший неохотно и, как показалось, с огромным сомнением разжал челюсти. В тот же миг неведомая сила рванула добычу из рук так, что Кантор едва удержал.
– Крепкие же у тебя зубы, мужик! – выдохнул он, изо всех сил сжимая пальцы.
– Кантор, ты что, не узнал меня? – сердито отозвалась голова, немедленно воспользовавшись тем радостным фактом, что рот у нее освободился для общения. – Вынеси меня скорей отсюда! Скорей, прошу тебя! Это важно!
– Ваше величество? – Кантор от потрясения чуть не уронил злосчастную голову, поняв, кому она принадлежит. – Вашу мать, что вы тут делаете в таком виде?
– Ти-хо! – прикрикнул Доктор. – Вы мне мешаете. Отложите разговоры на пять минут. Я должен разобраться, что происходит.
– Нет времени! – не унимался упрямый король. – Каждая минута чревата непоправимыми последствиями! Вы можете представить, что сейчас творит мое тело?
– Я – не могу, – преспокойно отозвался дядюшка Дэн. – Зато могу с уверенностью гарантировать, что если мы сейчас не разберемся в происходящем и не поправим кое-что, до выхода вас никто не донесет. Так что успокойтесь и не торопите. Если можете, лучше объясните, как вас угораздило так разделиться.
Голова принялась торопливо объяснять что-то о Небесных Всадниках, ступенях посвящения и странном нетрадиционном маге, перемежая рассказ признаниями в собственной глупости и самонадеянности. Кантор с трудом сообразил, что его величество, как всегда, затеял очередную авантюру – попытался втереться в доверие к захватчикам и потерпел ужасающее поражение в своих замыслах. Доктор, судя по всему, понял из этого рассказа что-то другое. С очень заинтересованным видом он пошарил пальцами по тому месту, которым голова ранее соединялась с телом, обрадованно воскликнул «ага!», словно что-то нащупал, еще немного повозился и наконец сообщил:
– Вот теперь не унесет. Нет, надо же, какая занятная методика! Хотел бы я познакомиться с этим мастером Ступеней…
– Моя благодарность поистине безгранична, уважаемый мэтр, – перебил неугомонный Шеллар, – но можем ли мы уже идти? Я действительно очень, очень тороплюсь!
– Даже не знаю, как быть… – нахмурился уважаемый мэтр. – Нам ведь еще надо заглянуть в верхний Лабиринт, поискать этого… который так Максу нужен…
– Чего его искать, – проворчал Кантор, – я его в руках держу. Пойдемте, в самом деле, по дороге поговорим. А то я начинаю представлять, чего может наворотить оставшаяся часть его величества…
– Кантор! – напомнил король. – Ты так и намерен тащить меня, как горшок с кашей? Возьми как-нибудь поудобнее, чтобы я мог видеть собеседников.
– Это как, например?
– Да как угодно, только не за уши!
Кантор выругался, пристроил голову на согнутом локте, чтобы его величество мог общаться с Доктором и видеть его. Затем они наконец двинулись в сторону выхода.
– Знаешь, я не думаю, что этот ребенок представляет для нас опасность.
– Правда? Тогда давай оставим его себе. Я всегда мечтал о домашнем животном.
– Спешите видеть! Только один вечер в вашем городе – всемирно известный цирк монсира Бертильона! Не пропустите потрясающее представление…
– Стоп, стоп! – Дон Мигель поднял короткопалую ладошку, останавливая непутевую ученицу. – Ольга, ты можешь хоть сто раз не верить во всю эту чушь, но зритель поверить должен, хоть расшибись.
– Всегда ненавидела рекламу! – проворчала Ольга и попыталась еще раз представить себе, что это не вранье, а всего лишь игра. Прикол такой. Всемирно известный цирк монсира Бертильона. Ага. Уставной капитал – четырнадцать золотых, две лошади и один разваливающийся на ходу фургон. А главное наше богатство – люди.
