Иными словами Грегора появилось некоторое свободное время, которое он решил потратить на налаживание связей с условными союзниками из числа фанатичных сторонников Света. И так как других контактов в Алом Ордене помимо Вайтмейн у него в общем-то не было, Мадаав через костяных шпионов передал девушке послание, в котором назначил встречу в той самой пещере, неподалеку от Стратхольма, где они отсиживались некоторое время назад.
И судя по всему, Салли восприняла его предложение как-то не так…
— Не только. — Откупорив бутылку, юная жрица Света разлила напиток по двум деревянным кружкам. — Вот, выпей, чтобы расслабиться…
Грегор скептически осмотрел жидкость в бокале и переведя взгляд на терпеливо ожидающую его девушку, с мысленным вздохом начал стягивать с лица череп-маску.
Отравления уроженец Хай-Рока уже давно не боялся: тот яд, что смог бы навредить столетиями укрепленному телу спрятать было крайне сложно и какого-то невероятного ущерба он бы все равно не нанес — для гарантированного убийства Мадаава требовалось бить по духу, а не по физической оболочке. И с тем же успехом можно было отправить сюда пару-тройку наиболее опытных паладинов.
Проглотив предложенный девушкой напиток одним залпом, Грегор прислушался к собственным ощущениям.
— Вкус неплохой, но для хоть какого-то опьянения мне придется выпить целое озеро этого пойла.
Повторив действия некроманта, девушка резко выпучила глаза и прикрыв рот рукавом робы, начала судорожно кашлять.
— Кха-кха! Креп… Кха! Ху-у-ух… — Кое-как жрица Алого Ордена привела себя в порядок и тут её взгляд упал голову бретонца. — Во имя Света! Кто это сотворил с тобой?!
Лицо Мадаава напоминала облитую едкой кислотой маску, которую кто-то попытался натянуть на голый череп. Во время схватки с Лоа один из духов Зул-Амана смог сорвать шлем с головы Грегора и плюнуть ему в лицо какой-то токсичной жижей. Идола лесных троллей это в итоге не спасло, но кожу на лице выжгло практически полностью. Из-за духовной природы атаки некромант из Хай-Рока не смог сразу восстановиться и кожный покров на его голове в данный момент выглядел… Не то, чтобы ужасно, но довольно неприятно. И будучи опытным целителем, Вайтмейн практически моментально поняла, что это это были следы прошедшей битвы.
— Это уже не имеет значение. Их больше не существует. — Сухо ответил служительнице света седой бретонец, с подозрением наблюдая, как та тянет свою ладонь к его не до конца зажившей щеке. — Что ты делаешь?
— Я… Пытаюсь тебе помочь. — Заметно покраснев, ответила ему молодая девушка, касаясь пальцами грубого рубца. — Мне кажется, что тебе это необходимо и…
— Ты же помнишь, что магия Света оказывает на меня сугубо негативное воздействие? — Вопросительно поднял бровь бретонец, решивший, что Салии хочет исцелить его своими жреческими чарами.
Но молодая служительница Света не стала этого делать — вместо этого Вайтмейн обвила шею седого чародея руками и потянулась своими губами к его лицу.
— Я повторяю свой вопрос — что ты делаешь? — Даже не шелохнулся Грегор, бесстрастно глядя на раскрасневшуюся девушку, что не увидев со стороны Мадаава хоть какой-то реакции, испуганно замерла на месте.
— Неужели ты даже сейчас не понимаешь, чего конкретно я от тебя хочу? — С каким-то детским неверием уставилась на него служительница Алого Ордена. — Я понимаю, что ты довольно своеобразный человек, далекий от дел любовных, но всему же должен быть предел!
— Ты пытаешься меня совратить — это я понял. Но мне непонятно, зачем тебе это делать? — Сохраняя на лице бесстрастную маску, ответил ей седовласый колдун, пытаясь не подать виду, что на деле он уже начинал понемногу испытывать определенные физиологические реакции. — Я уже заключил союз с твоим культом. В самопожертвовании больше нет нужды.
Из-за прошедшей битвы и нестабильной магии, Мадаав опасался использовать на себе чары, воздействующие на разум и подавляющие какие-либо порывы, и близкое нахождение разгоряченной девушки начало пробуждать в "мыслящем булыжнике" дремлющее уже три столетия желание. Все-таки даже не смотря на свою молодость, Салии являлась полностью сформировавшейся девушкой с оч-чень приятными глазу формами.
И стальная выдержка Мадаава, что спасала его на протяжении трехсот лет, понемногу начала давать трещину, а память о своей любимой жене, что должна была подкреплять стойкость некроманта перед соблазнительным женским телом, внезапно оказалось блеклой и уже не оказывала на Грегора прежнего эффекта.
Тысячелетний колдун понимал, что как бы сильно он не был привязан к Азуле — после того, как он своими собственными руками отправил душу жены в круг перерождений одного из миров — вернуть её обратно уже не получится, какую бы силу он не обрел.
И единственной причиной, по которой он еще не поддался на действия юной жрицы, была неимоверное упрямство седого бретонца, что не хотел признавать очевидное и старательно игнорировал все знаки внимания, что ему оказывали женщины.
