– Здравствуй, – при всей своей ненависти Марк не мог показать истинные чувства.
– Судя по твоему лицу ты опять облажался, хе-хе. По другой причине отец бы меня не вызвал. Как так, братишка?
– Не твоего ума дело, – процедил сквозь зубы Марк.
– Как раз-таки моего, – Аврелиан сжал все так же лежащую на плече брата руку, и Марк почувствовал, что еще немного и тот переломает ему кости. – Ты допустил смерть нашего братишки и не смог отомстить! Так что поменьше гонору Марк, я как обычно должен решать проблемы, которые ты создаешь!
– Что ты сказал! – прорычал легат.
«Бах», – Аврелиан ударил наотмашь кистью, и легкого с виду удара хватило, чтобы Марк пробил своим туловищем стену и вылетел на улицу. Но этого было недостаточно, чтобы нанести легату хоть какой-то значимый ущерб, и приземлился воин уже на ноги, готовый к бою.
– Ты забываешься, братец. Тебе напомнить, каким тоном нужно обращаться к старшим? Или ты, вымещая злобу на несчастных служанках, забыл, насколько тяжела рука брата? – Аврелиан с улыбкой на лице вышел через проем в стене неспешной походкой.
Но Марк знал, что улыбка брата ничего не значит, с такой же улыбкой он отрывал головы детям своих врагов. Легат знал только одного человека, который может сравниться с братом по хладнокровию. Но если Цырон, верный слуга его отца, в далеком прошлом был ранен в голову, и у него что-то там было повреждено, то у Аврелиана никогда не было подобных травм, он такой от природы.
– А ну прекратить! – произнесённые слова вдавили обоих братьев в землю. – Аврелиан, что произошло? – закипая, спросил патриарх.
– Ничего, отец, просто подурачились с братом, правда, Марк? – в своей манере улыбаясь, проговорил старший брат.
– Правда, – выдавил из себя Марк.
– Аврелиан, у нас есть дело, которое нужно решить, а ты дурачишься? – по злому выражению лица Тиберия было видно, что ему сейчас абсолютно не весело.
– Прости, отец, я немного забылся, – улыбка слетела с лица Аврелиана, как только он осознал, в каком сейчас состоянии отец.
– Ступай, Марк, а ты, Аврелиан, иди за мной, – развернувшись, патриарх прошел через проем в стене и направился в свой кабинет.
– Прощай, братец. Надеюсь, скоро увидимся, – сказал Аврелиан, словно никакого конфликта еще минуту назад не было. Улыбаясь, он помахал рукой и пошел за отцом.
Марк проводил взглядом своих родственников, глаза его горели. Безумие, которое в последнее время уменьшило разъедающее пламя в его разуме, разгорелось вновь, обретя невиданную силу. Знал бы Аврелиан, к чему в дальнейшем приведут поступки брата, несмотря ни на что оторвал бы ему голову уже сегодня.
Зайдя в это помещение, я прикрыл двери и накинул на двои лежащих дружинников “исцеление”. Потом молча стал ожидать результатов заклинания. Эффект был, как говорится, “на лицо”.
– Джо, – обратился ко мне Зигфрид. – Я поначалу не сказал, так как не увидел сразу, а они молчали. У обоих вырванные языки. А в сумках, что были на лошадях, головы наших парней.
– Как думаешь, почему?
– Не знаю. Я не понимаю, чем они там думают, знают же, что у нас гостит внучка герцога. Идиотом нужно быть, чтобы не понимать, к чему это приведет.
– После лечения и опроса я к ней подойду и обсужу нашу проблему, но вот мне что-то не нравится эта ситуация. Я не много знаю о том же Лурде Моуби, но даже того, что Петра рассказала, хватает, чтобы понять, что барон не глуп и должен понимать последствия, так в чем же причина?
– Дурно все пахнет, я тебе скажу, – задумчиво произнес капитан.
– Как бы то ни было, нужно выяснить причину и дать понять, что со мной нельзя так поступать. Тот, кто тронул моего человека, тронул меня, а я такое терпеть не намерен!
Если раньше барон думал, что после войны у его баронства дела были плохи, то сейчас он понимал, что, скорее всего, из той жопы, в которую он попал, уже не выбраться. А все началось в один момент, когда в обычный ничем не примечательный вечер, к нему в кабинет зашел тот, кого в замке не должно было быть. И его намерения стали понятны сразу.
Выводы, что он пришел не дружить, можно было сделать по тому, что, заходя в кабинет к барону, он нес голову его верного помощника и правой руки, а также сильнейшего после барона воина. Лицо мертвого Гута выражало крайнюю степень удивления, что говорило о том, что противник подобрался незаметно и в один момент убил воина. И не помогли талисманы, ничего не помогло.
Противник был воином, барон тоже и потому смог почувствовать духовное давление, исходящее от него. В тот момент ему стало понятно: незваный гость был вестником смерти, и его час настал. Но барон хотел встретить свои последние мгновение как воин. Он молча встал, моментально достал меч, напитал его духом и уже хотел было кинуться, как он думал, в последнюю атаку, как вестник удивил.
– Здравствуйте, барон, – спокойным ровным тоном проговорил воин.
– Кто ты, почему убил моего воина?
– Мое имя Цырон, и я к вам с деловым предложением, от которого вы, увы, не сможете отказаться, – его голос был по-прежнему холодным.