Кивнув ей в знак прощания, я отправился доделывать тот самый артефакт. Его принцип был прост, в теоретической части. Нужно было создать воздушный поток, который, словно труба, направлялся в сторону цели и одновременно внутри себя удерживал огненный поток, вместе с этим удлинялся и закручивал пламя, увеличивая скорость. Таким образом я хотел сохранить кучность пламени, не давая ему рассеяться по территории, и усилить жар.
Концепцию в голове я оформил, но лишь недавно нашел рунные вязи, которые помогут осуществить задуманное. В идеале было бы круто, если бы я смог создать такой артефакт из перчатки. Когда нужно, подаешь в него ману, артефакт срабатывает, и готово – враг зажарен. Но как обычно, я не хотел рисковать.
Во-первых, нужна металлическая латная перчатка. Во-вторых, рунные вязи для создания такого артефакта, займут побольше места чем «трясина», так что моего мастерства не хватит чтобы так их сжать и нанести на перчатку. В-третьих, нужно начать с чего-то попроще, а вдруг рванет? Если палка бахнет, ерунда, может, выживу, но вот если рванет перчатка, надетая на руку, то что? Понятно, что минимум кисти не будет, риск не оправдан.
Так что я решил по-старому. Ровный дубовый посох со специальным уплотнением по краям был выточен еще вчера, и сегодня осталось нанести последние три четверти рун. К прибытию Зигфрида, у которого пузо было в два раза больше обычного, мой артефакт уже был готов.
– Что это? – спросил он, рассматривая двухметровый дубовый посох, весь исписанный рунами, которые придавали обычной палке своеобразную красоту.
– Новый артефакт. Завтра утром будем испытывать. Скажу лишь, что он огненного действия.
– Ну что же, очень хорошо. Он мощный?
– Надеюсь.
– Ну ладно. Что за дело, почему звал и говорил отъедаться? – поглаживая живот выдал он.
– Садись, будем пробовать привести тебя в целостность.
– Хорошо, – сказал Зигфрид, усевшись в кресло.
Подойдя к нему сзади, положил руки на спину и применил “познание”. Как только навык сработал, меня опять словно затянуло в трубу, и предстала картина его внутренних духовных меридиан. Наблюдая их, могу сказать, что разница между Сабиной и Зигфридом была не малая. Все видимые мне каналы были примерно в полтора-два раза шире, чем у графини. Если сравнивать, то мои по два миллиметра, у графини по семь, а у Зигфрида где-то по полтора сантиметра, а некоторые, что шли в районах основных органов и рук, достигали двух сантиметров. Хотя это условно, я могу и ошибаться, но разница видна. Иметь возможность сравнивать уже хорошо, могу оценивать уровень своих сил. Но на левой руке, где заканчивается обрубок, заканчиваются и меридианы, и точно также, как у Сабины, цвет их меняется.
Применил очищение. В месте, где обрываются меридианы, начали происходить изменения, и не только там. Если условно описать, то с виду действие похоже на вытягивание вен у варикозника. Там, где меридианы словно вены извилисты, под действием заклинания они становятся более ровными и плавными, комки и уплотнения исчезают и разглаживаются. Именно такое визуальный эффект от заклинания я и наблюдал в течении следующего часа. Больше всего заклинание выравнивало и убирало уплотнения в районе средоточия, в том месте и была нанесена травма. И лишь благодаря чуду Зигфрид не лишился источника.
По окончании часа меридианы, находящиеся в районе обрубка, были полностью исцелены, но силы, вложенной в заклинание, не хватило для выравнивания и тех, что были в районе средоточия, потому я применил “очищение” еще раз. Лишь на третий раз применения заклинания магистраль духовных линий, окружающая средоточие, выровнялась и очистилась от условных “тромбов”.
Так как заклинание очень затратное, я во время его действия не смотрел за эффектом, а принялся медитировать, успевая за час восстановить половину потраченной на него маны. Итого спустя три часа у меня все еще оставалось больше половины источника, и я решил применить “восстановление”. Ожидая, что действия заклинания не хватит, не стал наблюдать за эффектом, а опять сел медитировать.
Полчаса прошло с момента начала “восстановления”, Я в это время старался поглотить как можно больше маны, что была разлита в пространстве, а Зигфрид имел возможность наблюдать, как медленно, но верно, сантиметр за сантиметром, его культя отрастала.
Когда я открыл глаза, увидел, как Зигфрид таращился на обрубок руки, который уже отрос по локоть, но действие заклинания не прекращалось. Вначале росла кость, а за ней нарастало все остальное, малоприятное зрелище, но вполне терпимое. Применив познание, я убедился, что сила, вложенная в заклинание, себя с минуты на минуту исчерпает, и применил еще одно.
Наблюдать снова не стал и сел в позу медитации. Спустя примерно час открыл глаза и увидел сверкающего улыбкой до ушей Зигфрида, что ощупывал до недавнего времени еще обрубок руки, а сейчас полноценную руку, обтянутую молочной кожей. Правда, она была по сравнению с правой словно усохшей. Подойдя к капитану, применил познание и увидел, в чем причина. Каналы в левой руке были еще меньше, чем у меня.
