— После собрания отправишься в управу и вместе с Гюнтером явишься ко мне. У меня к нему немало вопросов, — приказал король. — А сейчас обсудим следующее. Допустим, сказанное вами ранее и есть корень ситуации. И Вильгерта Цеппелин явилась с целью проращивания корней для последующего разрастания влияния в королевстве. Вопрос — зачем? У королевства Алтонии с Сильверноном уже больше четырех веков нет точек пересечения. Чем мы могли так разгневать их или, вообще, заинтересовать?
— Ваше высочество, возможно, вопрос нужно поставить по-другому, — сказал Заркел Санза, внимательно посмотрев на короля.
Когда нахмуренный король кивком головы дал понять, мол, продолжай, тот продолжил:
— Возможно, что-то произошло в самом Сильверноне, из-за чего они были вынуждены обратить на нас внимание. Дело в том, что у нас на границе есть один химеролог. Он создаёт невиданных в этом мире тварей, которые потом производят на территории империи Алат, замечу — империи, с которой у Алтонии существует перемирие, проколы в планы хаоса. Ваша светлость, возможно, эти события как-то связаны…
— Если вспомнить слова Вильгерты, то с султанатом Фаджи у них недружественные отношения, — сказал Крокус Барадор. — А если говорить более точно, то это затянувшийся тысячелетний военный конфликт. Может, они хотят втянуть нас в их войну. Но перед этим прорастить ростки, которые, созрев и обретя силу, будут способны вынудить наше королевство их поддержать.
— Вряд ли, — ответил Заркел. — Думаю, уже всем на континенте известно, что у Алтонии есть проблемы в виде потерявшей десять легионов Империи Алат.
— Кстати об этом, — ухмыльнулся Арн Киринтийский. — Вы все выразили желание отправиться со мной в Вуллингтон. Неужто, чтобы поздравить герцога с победой?
— Гросвенор проявил стойкость и силу, выстояв против такой грозной силы. Хочу их проведать и поздравить с победой, — сказал Китто Грутум, самый молчаливый из собравшихся.
— Цели мои схожи, — высказался Крокус Барадор.
— Ваше величество, думаю, все собравшиеся знают, что у моего рода с Гросвенорами есть уходящие в даль ушедших веков конфликты. Мои цели благие, хочу, воспользовавшись ситуацией, поздравить соседа, — сказал Заркел Санза.
Король, выслушав сказанное, не поверил ни единому слову. Но ситуация была сложная, и существенной причины отказывать герцогам сопроводить его в Вуллингтон у Арна не было. Но один уточняющий вопрос он всё-таки решил напоследок задать.
— Вашими речами, якобы ради блага королевства, вы уговорили меня отдать на растерзание Гросвеноров, — осматривая собравшихся с едва скрываемым оскалом, спросил Арн Киринтийский. — А теперь хотите отправится к Хъю Гросвенору с поздравительными речами?
В зале вновь образовалась тишина, которую нарушил Крокус Барадор:
— Хъю Гросвенор, зная ситуацию в королевстве, поощряя своего любимчика и трясясь за его шкуру, мог втянуть государство в войну на полное уничтожение, — сказал он. — И то, что нам повезло, и конфликт коснулся лишь герцогства Гросвенор, есть большая удача. Тем более Гросвенор вышел победителем в конфликте, решив созданную им же проблему. А право победителя священно. И несмотря на разногласия, поздравить победителя не является чем-то зазорным.
— Право победителя священно, — повторил за Крокусом король. — Право победителя священно, — повторил он еще раз, но в этот раз тише, сосредоточенно глядя на отрывающиеся двери.
На пороге стоял Венор Баррагота. Визит капитана личной гвардии ознаменовал приближение времени пира. Но не про пир в данную секунду думал король.
"И кто в этот раз выйдет победителем? — думал король, вставая со своего малого трона. — Очень, уж вы, крысы, хотите это узнать…"
Король посмотрел на лики герцогов, и ему показалось, что все они росли из одного змееподобного туловища.
Празднование приезда княжны вышло чрезвычайно помпезным, но при этом в какой-то мере и неоправданным. Ибо актуальность такого торжества была не интересна самой гостье, а именно Вильгерте Цеппелин.
В организации пира Алтонские аристократы, не зная предпочтений княжны Цеппелин, подошли к нему с давно полюбившимся им пусканием пыли в глаза и чрезмерным пафосом, ибо по-другому попросту не могли и не умели. Так что торжественный зал был приукрашен по высшему разряду, столы ломились от съестного, а драгоценное игристое вино исчезало бочками.
Сотни придворных аристократов, которые десятилетиями паразитировали у престола, насыщали свои бездонные чрева, не жалея денег короля, что, впрочем, было не ново. При этом зал был полон смеха, лицемерных здравиц в честь княжны, про существование которой они еще часом ранее и не слышали вовсе.
А некоторые из молодых аристократов, сильно захмелев, начали слагать и петь песни в честь аловолосой гостьи, красота которой, по их мнению, могла сравниться с былинной красотой богинь, которые ранее топтали землю этого полного чудес мира.