Ватслав Щевслав, осмотрев собравшихся сыновей и дочерей, пришёл к пониманию, что больше предложений ни от кого не последует. Не то чтобы его интересовало чьё-то мнение, что делать он решил сразу же после рассказа Альберту. Однако иллюзию того, что у них есть выбор как поступать, он всегда театрально разыгрывал, чтобы не зарубать на корню инициативу, давая возможность выслужиться. Это тешило разросшееся до высочайших шпилей Сильвернона эго Ватслава Щевслава.
Выждав еще несколько секунд и окончательно убедившись, что больше ни от кого идей не последует, он сказал:
— Не будем давать скоту и пище малейшего проблеска надежды. Их воля должна быть сломлена, а дух к свободе уничтожен. И если на вотчину сына покусились враги, покажем же силу нашего клана, стерев пищу в пыль! — если поначалу Ватслав говорил мягко, то закончил свою воинственную речь он уже с натуральным змеиным шипением, а также с выросшими до пяти сантиметров клыками и кроваво-чёрным свечением из глаз.
— Отец, а что если это Граф Логрок полез в нашу вотчину? — предположил Вальтер Щевслав, старший сын клана.
При упоминании Джо Логрока, лицо патриарха исказилось. И причиной тому была Вильгерта Цеппелин. Ватслав считал, что эта женщина была аватаром бога крови Цуррара, духа жажды и наслаждения, поспособствовавшего тому, кем сейчас и являлись адепты крови. И она, красивейшая из красивейших, неистово им желанна, обратила свой взор на червяка, который и плевка её не стоит. Ватслав уже давно считал Вильгету своей, и то, что они не переплелись ещё телами и не испили крови друг друга, являлось лишь временным недоразумением.
Долгие годы он шёл к силе лишь из-за неё одной. На своём пути он сотни раз опускал руки, сдавался, терял рассудок, но лишь одна только мысль о Мёртвой госпоже способствовала тому, чтобы Ватслав Щевслав выживал и, несмотря ни на что, становился сильнее. И когда план его возвышения с завидной скоростью для многих воплощался согласно задуманному, ему доносят, что прекраснейшая госпожа Вильгерта проявляет внимание к какому-то червяку и даёт понять, что его пока трогать не стоит.
Узнав про это, Ватслав возжелал отправиться и съесть душу этого недостойного. И это не пустой звук, он в самом деле это уже умел делать. Древний позабытый ритуал, найденный им в заброшенным всеми подземелье, и был тем, что помогало ему в культивировании силы. Но как обычно, ярость, направленная на Джо Логрока, была приглушена силой разума, которая была под стать силе главе клана. И тогда он решил не рубить с плеча и разузнать, чем же был так примечателен это червяк. Интерес главы и был той причиной, по которой его сын отправился как управляющий за двумя баронствами практически на окраину.
Когда к Сломанному Клыку отправился жалкий идиот Арду Кнаргог, Ватслав был неистово рад. Желание его было лишь одним — не навлечь на себя гнев желанной девы, и, если он падёт на жалкого слугу, которого курирует Лорд Крови, Кнарвиол “Колыбель Алых Роз”, оно же и к лучшему. Просто если Кнарвиол еще сможет пережить гнев мёртвой госпожи, то он с имеющимися силами вряд ли.
И сейчас, услышав имя, которое не давало ему покоя долгие ночи, Ватслав вновь озверел. Увидев, что отец сжал зубы и с безумным взглядом смотрел в сторону графства Логрок, дети не смели даже пошевелиться, зная, на что способен глава клана в гневе.
Спустя десяток секунд, Ватслав пришёл в себя. Посмотрев по сторонам, а затем на сжатые кулаки и на когти, пробившие кожу в мясо, мужчина окончательно успокоился и с предвкушением спросил:
— Думаешь, он со своими слугами решил отбить баронства?
— Допускаю возможность таких событий. К нему же явился Арду Кнаргог и ушёл ни с чем. Может, он и поверил в себя, решив таким образом отбить наши угодья, расширить территорию и стать неким знаменем для скота. Кто его знает, что у того в червивой голове. Был бы мудр, прорыл бы в своих скалах тоннель на тот свет, залез бы и сидел там до скончания веков, и никто бы его не трогал. Но духовные практики в ранге мастеров на той территории есть только у него в услужении, так что этот курдюк с кровью точно замешан.
— Сколько у него мастеров в подчинении? — спросила Софья.
— Слышал, что четыре, ну и твари разные, — ответил ей Вальтер
— Ну так в чём проблема? Отправимся и выпотрошим гада, — явно не понимая, с чем связанно промедление, спросила Софья.
Вальтер на мгновение глянул на отца, отмечая про себя его реакцию, и заметив, что тот успокоился, ответил:
— Ты не слышала, наверное, но на него обратила внимание Госпожа Вильгерта Цеппелин, и она пока не желает, чтобы с графа спускали шкуру.
Софья задумалась, смотря то на отца, то на Вальтера, а затем глянула на молчавшего Альберту, а затем и на телегу с сосудами. Улыбнувшись, обратилась к тому:
— Братец, вижу, ты решил порадовать нас чистейшей кровушкой?
Альберту был всё еще зол на сестру за её высказывание, так как он уже думал, что его приняли, а тут сама Софья позволяет себе такое.
— Ты не входишь в число тех, кого я хотел угостить ценнейшим содержимым сосудом.