— Рада это слышать, а Вуллингтон вам понравился?
— Очень, господа, уникальный город с уникальными людьми, — сказала Вильгерта Цеппелин, при этом демонстративно посмотрев на меня и еще шире улыбнувшись.
От такой открытой демонстрации внимания мне стало кто-то не по себе.
Интерес Вильгерты не остался не замечен.
— Действительно, граф Логрок и вправду уникальный молодой человек. В таком юном возрасте успел многое достичь и многое узнать. И то ли еще будет, рядом с нами у него отроется еще больше дверей, — с намёком и словно говоря сама с собой, но всё еще смотря на Вильгерту, высказалась Асса.
— Говорят, когда юная кровь истинно возжелает, ей откроются любые двери и любые пути. И какие бы оковы её не сдерживали, она найдет дорогу к свободе. Раньше я думала, что это преувеличения, но узнав истерию молодого графа, мне уже кажется, что в словах, сказанных мне отцом в детстве, больше смысла, чем я ранее полагала и теперь мне их нужно вновь тщательно переосмыслить, — натянув на лицо оскал, сказала Княжна.
— Ваш отец мудрейший человек, — вставил своё слово Вольф Гросвенор, пытаясь разрядить обстановку.
На слове «человек» у Вильгерты непроизвольно сжалась рука, и княжна чуть было вновь не ранила себя своими же темными как ночь ногтями.
— Вы правы, господин, истинно его мудрость далеко уже превысила человеческий предел, — расслабившись, ответила княжна.
— Какие ваши дальнейшие планы, госпожа? — спросил Вольф.
— Вы знаете, при выезде из столицы, я планировала в сопровождении короля побывать в Вуллингтоне и познакомиться с вамаи, заслуженными героями, — сказала княжна, а затем на мгновение прервалась, чтобы вновь выпить крови из бокала. — И в целом познакомиться с вашим краем, а затем сразу же отправиться назад, ибо в столице есть еще незаконченные дела. Но прибыв сюда, мне захотелось тут на некоторое время остаться. Уж больно ароматен и свеж в ваших краях воздух, — ответила Вильгерта, посматривая со странной улыбочкой то на Вольфа, то на Ассу. — И я уже отдала повеление свои людям приобрести свободный участок.
— Ну что вы, княжна, мы были бы рады, если бы вы погостили у нас во дворце, — сказал Вольф, но как бы он не скрывал эмоции, даже мне стало понятно, что настроение у наследника довольно сильно подпортилось. Но возвышающаяся над ним аловолосая женщина, была птица очень высокого полёта, и в данный момент он не мог себе позволить прогневать и её. Врагов было и так уже достаточно.
— Как скажете, госпожа. Не желаете вместе с нами составить компанию моем отцу и королю?
Княжна немного помедлила с ответом, потом залпом выпила оставшуюся кровь и, улыбнувшись, ответила:
— С радостью, думаю, ваш отец и его высочество не сочтут нашу компанию излишне назойливой.
— Ну что вы, госпожа, уверен, нам найдётся, о чем поговорить.
Перед тем, как удалиться с четой Гросвенор, Вильгерта Цеппелин повернулась ко мне и, обворожительно улыбнувшись, сказала:
— Мы еще встретимся, граф. Надеюсь, вы навестите меня в моей новой обители? Или мне придётся навестить уже вас… — а затем не дожидаясь моего ответа, последовала за Гросвенорами.
Проводив взглядом удаляющихся персонажей, я решил, что пока не поздно нужно отступать в своё убежище. Уж очень странные взгляды на меня кидались со всех сторон.
К нынешнему моменту церемониальный зал уже поредел. Нахождение малозначимых персонажей на торжестве до последнего было вовсе не обязательно. И в тот момент, когда толпа стала поменьше, повышенное внимание к моей персоне стало очевидным. Но что-то всех заинтересованных явно сдерживало.
Долго ответа на данный вопрос не пришлось искать, он нашелся сам по себе. Стоило посмотреть по сторонам, и я увидел причину, по которой ко мне никто не приближается.
По краям стола для «особых» гостей стояло две дамы. Утонченные черты лица, алые глаза, серебряные волосы и красивые пышные платья очень контрастно смотрелись с мертвецки-бледной кожей, особенно если учитывать их двух с половиной метровый рост. Их появление вновь стало для меня неожиданностью.
Дамы стояли спиной к столу, в руках держали по бокалу с характерной алой жидкостью и ехидненько так улыбались, транслируя явные намеки всем желающим приблизиться. Вот только не понятно — приблизится к ним или ко мне?
Стоять и смотреть по сторонам было глупо. И так как налаживание связей как-то не задалось, я решил отчаливать к себе домой. По пути явных сопротивлений мне не было оказано, лишь изредка приходилось останавливаться, чтобы перекинутся здравицами и выслушивать лживые до краёв пожелания.
