Резко потянув за вожжи, он остановил телегу с ценнейшими сосудами, и спустя десяток секунд возле него одна за одной появились пять мужских фигур и три женских. Взгляд, которым его братья и сестры наградили Альберту, был слегка надменен, но даже это уже радовало вампира. Альберту ранее часто напоминали о его нечистокровной матери, но время шло, он раз за разом чинно служил роду, принося одну только пользу. Также с годами возросла и его сила, она же и была тем, что кардинально поменяло к нему отношение. Изменилось отношение всех, кроме отца. Ватслав Щевслав всегда относился к нему по-особому, по-теплому. Альберту это знал и ценил, а также вампир знал, что именно он был наиболее схож с главой рода. Отец, как и он, был плодом любви чистого вампира и обращённой.
Глава рода был одет в редчайшую чёрно-алую мантию, а сочетание данных цветов говорило знающему уже немало. Вампир, посмевший её одеть в такие одежды, давал понять всем, что приблизился к рангу высшего не по роду, а по силе. Редко кто мог так возвыситься, но его отец был уникальным — всего двести лет Ватславу потребовалось на то, чтобы обрести силу, практически не уступающую высшим. А сила главы клана всегда поднимает статус в глазах их непростого общества, где ценна не только сила, но и родословная. Но бывают исключения, и им стал Ватслав Щевслав.
Глава рода, появившись последним, на несколько секунд застыл при виде своего отпрыска, а затем мягко улыбнувшись, практически поплыл в его сторону. Колышущиеся под влиянием ветра белоснежные кудрявые волосы, темно-алые глаза и белая кожа завладели вниманием Альберту, столь красив был его отец. Опомнившись, тот полноценно склонился в знак уважения перед своим главой клана, и так и застыл, ожидая дозволения подняться.
Внезапно он почувствовал, как рука его отца легонько коснулась плеча. Такой простой жест вызвал улыбку на лице Альберту, ибо это было редкостью, Ватслав такое делал только с любимчиками.
— Ты звал клан, и клан явился на твой зов, сын, — мягкий и в то же время сильный голос отца был невероятно приятен для ушей Альберту. — Поднимись, мой сын, посмотри в глаза мои и поведай всё что произошло.
Альберту исполнил веление отца и рассказал о том, что произошло, добавив в конце свои умозаключения.
Ватслав Щевслав молча выслушал сказанное сыном, а когда тот замолчал, задумался.
— Сыновья мои и дочери, поведайте мне свои мысли, — выйдя из раздумий, сказал глава.
— Отец, мерзкие мятежники, подавшиеся в бега отродья объединились в стаю и хотят навредить нам, — вышла вперед высокая утонченная женщина, острые черты лица которой были следствием скверного характера и очень агрессивного нрава.
Это была старшая из явившихся дев и сильнейшая. Софья Щевслав подошла к отцу и лишь мимолётно глянула на Альберту, чтобы затем демонстративно отвернуться. Она, как и все собравшиеся, видели, как сейчас глава выделил Альберту, и ей это очень не понравилось, так как отец редко проявлял такую заботу к ней самой.
— Отец, позволь мне отправиться в замок и вырвать хребты наших врагов, кровь которых мы изопьем всем кланом. Брат еще юн, страх, передавшийся ему с изъяном матери, еще не полностью покинул его кровь, и он не позволяет ему оценивать силу скота, как нужно, — сказала Софья, намекая таким образом про худородность женщины, родившую Альберту.
Софья было ещё что-то хотела сказать, но Ватслав плавно поднял правую ладонь. Этот жест моментально обрубил на корню воинственный спич Софьи, и та покорно замолчала, дожидаясь, что скажет отец.
Улыбка Патриарха рода покинула лицо, испускающие теплоту глаза при виде младшего сына, при взгляде на Софью стали обмораживающими. Женщина, увидев взор, направленный на неё, практически закаменела от страха, понимая, что ляпнула лишнего. Покорно дожидалась наказания, поледенела внутри, увидев вырастающие когти отца.
Ватслав не терпел, когда его возлюбленных, кем бы они ни были, хоть как-то порочили, и последствие сказанного Софьей сразу же её и настигло. Пощечина, нанесённая старшей дочери, породила противный тягучий треск, схожий со звуком ломающегося сырого дерева. А итогом этого действия стала отправившаяся в полёт Софья Щевслав. Пролетев тридцать метров, снеся при этом несколько деревьев, старшая дочь клана приземлилась.
Глава рода не собирался убивать своё дитя, но за сказанные слова она должна была ответить. И ответила. Чутьё крови чётко давало понять мужчине, что его дочь цела и невредима, а её недвижимое возлежание на земле ничто иное, как притворство.
— Вставай, дочь моя, я больше не гневаюсь.
Хоть сказано это было тихо, но как только патриарх замолчал, Софья моментально встала и спустя секунду уже находилась возле главы, застыв в глубоком поклоне.
— Отец, ведомая гневом к врагам клана, я в своих речах забылась. Прошу простить мою глупость, такого больше не повторится, — не поднимая головы, ровным голосом сказала старшая дочь рода.
— Будь смиренна, дочь, и впредь думай наперёд, что будет сказано твоими устами.
— Повинуюсь вашей воле, глава, — не смея поднять голову, ответила Софья.
— Можешь подняться .
