Сыпал мокрый снежок, таял на земле и корнях деревьев. Лес был молчалив. Внимательно прислушивался к тому, что произойдет.
— Эй, — сказал Удалов несмело.
Из-за дерева вышел колдун и сказал:
— Щуку принес? В щуке костей много.
— Откуда же в щуке костям быть? — возмутился Удалов.
— Это же не лещ.
— Лещ-то лучше, — сказал колдун. Пощупал рукой висящий из газеты щучий хвост. — Мороженая?
— Но свежая, — сказал Удалов.
— А что, допекло? — Колдун принял щуку, как молодой отец ребенка у роддома.
— Сил больше нет, — признался Удалов, — плюх-плюх, пшик-пшик.
— Быстро, — сказал колдун. — Всего две недели прошло.
— Я больше не могу, — сказал Удалов.
Колдун поглядел на серое небо, сказал задумчиво:
— Что-то я сегодня добрый. А казалось бы, чего тебя жалеть? Ведь заслужил наказание?
— Я вам щуку принес. Три кило двести.
— Ну ладно, подержи.
Колдун вернул щуку Удалову и принялся совершать руками пасы. На душе у Корнелия было гадко. А вдруг это шутка?
— Всё, — сказал колдун, протягивая руку за рыбой. — Свободен ты, Удалов. Летом будешь мне каждого второго подлещика отдавать.
— Обязательно, — сказал Удалов, понимая уже, что его провели.
Колдун закинул щуку за плечо, как винтовку, и зашагал в кусты.
— Постойте, — сказал Удалов вслед. — А если.
Но слова его запутались в мокрых ветвях, и он понял, что в лесу никого нет.
Удалов вяло добрел до автобусной остановки. Он покачивал головой и убеждал себя, что хотя колдун отвратительная личность, шантажист, вымогатель. Пока Удалов добрался до дому, он так измучился и постарел, что какая-то девушка попыталась уступить ему место в автобусе.
В страхе он улегся спать и со страхом ждал утра, во сне ведя бесцельные и озлобленные беседы с колдуном. И чем ближе утро, тем меньше он верил в избавление…
Но обошлось.
На следующее утро Ксения сварила манную кашу, Максимка заболел свинкой и не пошел в школу, а самому Удалову пришлось уехать в командировку в Вологду, сроком на десять дней.
Обстановка была на вид непринужденной. Ксения Удалова вязала себе шапку из мохера, Корнелий Иванович с Грубиным смотрели по телевизору хоккейный матч, а Максимка готовил уроки и одним глазом следил за экраном. Но за внешним спокойствием этой картины скрывались бурные страсти. Аутсайдер выигрывал три шайбы у без двух минут чемпиона, а до конца игры оставалось восемь минут. Если так будет продолжаться, то удаловский «Спартак» получает реальные шансы, а грубинские без двух минут чемпионы остаются ни с чем. Удалов ломал пальцы, а Грубин теребил кудри. Друг друга они в этот момент не любили.
— Нет, — сказал Удалов, — так быть не может. Такого счастья не бывает. — И посмотрел на часы.
— Все бывает, — ответил Грубин. — Ксения, ты нам чайку не поставишь? — Грубин старался владеть собой.
— Не бойся, дядя Саша, — сказал Максимка. — Победа будет за чемпионами. Сейчас они пять безответных загонят.
— Уроки делай! — взъелся на сына Удалов. — Не то в другую комнату выгоню.
— Гони не гони, — ответил Максимка, — а дядя Саша будет спать спокойно.
В этот момент чемпионы загнали первую безответную.
Удалов встал, подошел к столу, за которым сидел Максимка, и, взяв одной рукой его за ухо, а второй захватив тетрадь и учебник, повел сына вон из комнаты. Максимка не сопротивлялся.
— Что делать, — сказал он, — Джордано Бруно тоже на костре сожгли.
— Начитался, — заметила Ксения. — Теперь отцу грубишь.
В этот момент чемпионы отквитали еще одну шайбу. Удалов забыл о дерзости сына и бросился обратно к телевизору, чтобы своим присутствием как-то остановить неблагоприятное развитие событий. Он с отчаянием глядел на экран и подсказывал хоккеистам правильные действия, а хоккеисты-аутсайдеры его совершенно не слушались, растерялись и начали допускать такие ошибки, что комментатор был вынужден сделать строгий выговор за малодушие.
Матч закончился победой чемпионов с перевесом в две шайбы. Грубин мог торжествовать, но ему хотелось чаю, и он отложил торжество на следующий раз, потому что его друг Корнелий был вне себя от гнева.
Разлив чай по чашкам, Ксения позвала сына.
— Чай будешь пить, горе луковое?
«Горе луковое» несмело возникло в дверях. На лице его блуждала торжествующая ухмылка.
— Иди уж, — сказал отходчивый Корнелий Иванович. — Как ты догадался?
— А я во сне видел, — заявил ребенок, усаживаясь за стол.
— Бывают совпадения, — согласился Грубин.
— А я во сне видела, — сказала Ксения, — словно по нашей улице слон идет.
— Ну и что? — буркнул Удалов.
Он вспомнил, что «Спартак» лишается шансов, и снова помрачнел.
— А то, что картошка сегодня крупная в магазине была. Пять штук на кило. Слоны, а не картошка.
— Так ты во сне именно этот матч видел? — спросил Грубин.
— А какой же? Даже удивился: как во сне, пять шайб за семь минут.
— Врет, — сказал Удалов.
— Я еще не такое могу увидеть, — ответил Максимка. — Я один раз, в том месяце, пятерку себе по контрольной увидел.
— И получил? — спросил Корнелий Иванович. — Что-то я такого праздника не помню.
