Однако опять же, кроме грязи, пыли и остатков мебели, ничего представляющего интерес для нас, как магов, мы там не нашли. Вообще, создавалось впечатление, что эта тюрьма, отработав установленный срок, была спокойно и неспеша покинута обслуживающим персоналом. Все следы были стерты, а ото всех живых узников избавились, закинув их трупы в колодец.
Отсутствием каких-либо интересных магических находок, а также само это место навевало уныние на всю группу, когда мы наконец-то добрались до третьего коридора, который уходил вправо. И вот там, эта тюрьма открылось для нас с новой стороны.
— Это еще что такое? — держа в руках что-то похожее на огромный и ржавый металлический шприц, спросил Бором у Эллары.
— Насколько я могу судить, это похоже на сломанный аппарат для искусственного оплодотворения, — посмотрев на агрегат в руках артефактора, ответила девушка.
— Ой, — выронил Бором его из рук после того, как услышал пояснения.
— Не бойся, тебе он ничего не сможет сделать, — заулыбался Эфи.
— Да иди ты, — буркнул незлобно Бором на не совсем уместную шутку.
Одно из помещений правого крыла этого подземного строения, где мы сейчас находились, было похоже на кабинет какой-нибудь женской консультации, как я его себе представлял, но только из фильма ужасов. Железное кресло в виде пыточного аппарата с фиксаторами для рук и ног, какие-то непонятные инструменты очень опасного и неоднозначного вида, ржавые пилы и ножовки.
Все эти вещи, как я понял, просто бросили здесь, как ненужный хлам, когда остальную часть этой подземной лаборатории, включая записи экспериментов или чего они здесь устраивали, просто вывезли, судя по отсутствию следов.
Но и того, что здесь было, оказалось достаточно, чтобы сделать неутешительные выводы о том, что старая Империя в своих бесчеловечных и непонятных нам исследованиях загубила множество женщин и детей.
— Сеньё Эллара, — обратился я к ней, — что такое это искусственное оплодотворение? Вопрос был обоснованный с моей точки зрения, потому что магия и паровые машины у меня с такими вещами как-то не ассоциировались.
— Если совсем просто, то это способ искусственного оплодотворения женской яйцеклетки вне тела женщины, с последующим помещением полученного эмбриона обратно в нее. На самом деле, мог бы быть прорывным способом в борьбе со сложностями зачатия у магов, если бы работал, — пояснила она.
— Я помню лет двадцать назад читал о каком-то мошеннике, практикующим в Имперской академии врачевания, — включился в разговор Эфи, — который утверждал, что доработал и усовершенствовал метод. Так вот, к нему потянулись надеющиеся на чудо женщины, а он их дурманил чем-то, ну и того… сами понимаете, — замялся он, — его вроде четвертовали, причем без участия имперского правосудия.
Да уж. Сену Оулсэну такт был чужд от слова совсем. Хотя, я, возможно, наговариваю на человека, и это он так справляется со стрессом, которого мы все здесь хапнули.
Настроение после посещения этого места было на нуле. Никаких магических открытий, а только суровая правда о человеческой натуре.
— Думаю, можно здесь заканчивать и возвращаться, — прервал нас Гован и с унынием в голосе проговорил, — эх, отрицательный результат, это тоже результат.
Понимаю нашего мастера-артефактора. Не такого я ожидал от этой поездки, как, наверное, все здесь присутствующие.
— Сеньё Эллара, — пока мы шли на выход, решил уточнить один момент, который не давал покоя, — это получается, что старая Империя знала и практиковала способы искусственного оплодотворения?
С учетом найденных останков в колодце, получается, что они здесь не ЭКО исследовали, так как уже владели этими знаниями, а что-то совсем другое. Какие-то эксперименты с генетикой?
— Да, видимо, владели, — ответила она меланхолично.
— Жаль, записи об этом не сохранились, можно было бы многим помочь, — удрученно заметил я.
— Нет, Валлис, мне не жаль, даже думать не хочу о том, что они там делали, — категорично заявила Эллара, — да, и вряд ли, кто-то бы подробно описывал уже известный метод в своих лабораторных журналах, — немного смягчилась она.
— Да, вы правы, — согласился я с ней.
Дальнейший путь наружу был проведен в тишине.
Когда мы выбрались на улицу, перед этим быстро перекусив и собрав оставшиеся в лагере вещи, световой день уже закончился и наступил вечер. Задерживаться мы не стали и забравшись в ожидающую нас машину, отправились в город.
Поездка прошла в молчании, а все участники нашей группы были задумчивыми и часто хмурились.
Мне самому было не по себе, и всю дорогу одолевали неприятные мысли.
Несколько дней после нашей поездки я проходил в подавленном состоянии. Честно говоря, думал о себе, как о более толстокожем человеке.
Однако надо отдать должное моему окружению, никто меня не третировал, это я про наших девчонок — Карму и Лалу. А Данна в последние дни была особенно заботливой и менее требовательной. Тем не менее я таким отношением не злоупотреблял и продолжал выполнять все свои обязанности.
