— А продукцию кто будет давать? Заказы только успевай принимать. За гражданскую войну все в селе поизносилось. В деревнях бороны из леса мастачат.
— На технику нажимать надо.
— Станок не лошадь, товарищ Постышев, его не подстегнешь.
— Можно и станок подстегнуть, — улыбнулся Постышев.
Он прошел к точилу. Подручный вертел ручное точило, а токарь затачивал резец. Другой токарь перекуривал на разметной плите, выжидая, когда высвободится точило.
— Трое на заточке, товарищ Дождев. Два станка стоят, — указал на токарей Постышев.
— Так уж заведено, — угрюмо произнес Дождев и, обращаясь к одному из токарей, спросил: — Что у тебя с резцом, Прокопенко?
— Крошится сталь, второй раз за смену точу.
— Мотор хорошо бы поставить, — когда они отошли от токарей, предложил Постышев. — Нехитро ведь? Сталь нужно проверять в инструменталке, а не на станке.
— Сами токарили? — спросил Дождев.
— Не токарил, я электромонтер. Рядом со мной токари работали. Научили меня инструмент заправлять. Если посчитать, сколько у вас простаивает оборудование из-за подготовки инструмента, то простои работу третьей смены съедают. Нужно учесть все простои — и из цеха вон! Производственные совещания у вас бывают?
— Бывают, — пренебрежительно махнул рукой Дождев. — Говорим, протоколы пишем. Все в мировом масштабе решаем.
— У меня к вам просьба, Николай Григорьевич, — сказал Постышев, прощаясь с Дождевым, — вы на первом производственном совещании стрелки переведите с магистрали мировых вопросов на обычные — поговорите о простоях… А от инженеров потребуйте моторы на точилах поставить. Пока пусть только на заточке резцов простои сведут на нет.
После ухода Постышева Дождев не утерпел, прошел в соседний литейный цех, стал рассказывать о приходе секретаря окружкома.
— Был он и у нас. И в дневных и в ночных сменах, — сообщил мастер Крутенко. — Дотошный человек. У меня сын — тот, что на ГЭЗе работает, — тоже рассказывает, что и у них часто бывает. Все загрузкой оборудования интересовался. Запросто придет в столовую во время перерыва, пообедает, расспросит, как живут, как зарабатывают. Моему сменщику посоветовал побывать на паровозостроительном, посмотреть, как готовят формовочную землю там.
Вскоре о приходе секретаря окружкома в тот или иной цех узнавали немедленно в других цехах. О его беседах с токарями, литейщиками, слесарями, модельщиками рассказывали в обеденные перерывы.
Почему-то особое внимание Постышева привлек цех сборки борон. Так же, как и в других цехах, ознакомился он со всем процессом, разузнал, сколько минут уходит на каждую операцию.
В один из приходов опросил самого молодого сборщика:
— Как работается?
— Тоска.
— Что же так?
— Мартышкин труд. Посади мартышку, и она станет так вертеть гаечным ключом. Если бы не хвосты на бирже труда, я бы и часа здесь не задержался. Послали с биржи, на требовании значилось слесарь, а поставили гайки завертывать…
Через несколько дней Постышев, приехав на заседание завкома, спросил директора завода Соловьева:
— Когда «мартышкин труд» упразднить намерен на сборке борон? — Постышев рассказал о своей беседе со сборщиками.
— Давно бы упразднили, Павел Петрович. Готов сборочный конвейер. На нас пошли атакой. «Фордизм! Подражание Западу!»
— А вы пригласили бы сюда теоретиков, дали бы им гаечные ключи. После сборки десятка борон все их теоретические выкладки бы с потом испарились. Нам достались в наследство не фабрики, заводы, а добровольные каторги. На них человек — придаток к станку, «живая рукоятка». От конвейера только догматики могут отказываться. Орут — «фордизм»! У Форда есть что заимствовать. Мы будем конвейеры устанавливать. Все толковое с Запада, из США перенесем в свои цехи. Человек должен с работы возвращаться бодрым, а не измочаленным. Что-то товарищ Дзюбенко задумался, не согласен со мной? — спросил он председателя завкома.
— Про «рукоятку» вы верно, товарищ Постышев, — ответил Дзюбенко. — Только когда конвейер установим, опять люди на биржу труда отправятся… Там по два-три года ждут работу.
— Нужно разобраться, почему и кто на бирже по два-три года толкается. Соловьев посылал требование на доводчиков и лекальщиков, а ему отказали.
— Да их и на учете нет, — добавил Соловьев — Думаем из Ленинграда приглашать.
— Самим учить людей надо, — посоветовал Постышев. — Открыли курсы, только учат не тому, что надо. Штукатуров готовят столько, что, наверное, собираются небо штукатурить. А лекальщиков, разметчиков, модельщиков не сыскать. На бороны заказы есть, директор?
— Все раскупают. Молотилки за границу идут. Турки от молотилок Мак-Кормика отказались — наши прочнее и удобнее.
— Сколько таких заказов, что нас ждут! — раздумывал вслух Постышев. — Что же, так и будут вручную веялки вертеть? Влас Яковлевич Чубарь уверен, что после постройки Днепрогэса в Приднепровье на электромолотьбу перейдем. Пора уже подумать о веялке с машинным приводом.
Соловьев посмотрел на секретаря окружкома: «Успел, наверное, с конструкторами побеседовать».
Обушный рассказывал, как Постышев работал в Киеве.
