Сборник рассказов, который критики единодушно считают самым пессимистическим и безжалостным из всего написанного Хемингуэем.Время действия — Великая депрессия. И писателю удалось в полной мере передать безнадежность того времени, парадоксально переходящую в истерическое возбуждение.Героев этого сборника легче назвать антигероями. В мире рассказов Хемингуэя царят гангстеры и боксеры-профессионалы, певички, проститутки и уцелевшие солдаты, так и не сумевшие найти себя в мирной жизни…Жизнь, любовь, дружба — все это, по мнению Хемингуэя, не стоит ни гроша в трудные времена.Что же тогда имеет ценность для людей, утративших надежду?..
В буфете на станции было тепло и светло. Тщательно вытертые деревянные столики блестели; на них стояли корзинки с соленым печеньем в бумажных пакетиках. Стулья были резные, с залоснившимися от времени, но удобными сиденьями. На стене висели резные деревянные часы, а в глубине комнаты была буфетная стойка. За окном шел снег.
За столиком под часами двое носильщиков пили молодое вино. Вошел третий носильщик и сказал, что восточно-симплонский экспресс идет из Сен-Мориса с часовым опозданием. Сказав это, он вышел. К столику мистера Уилера подошла кельнерша.
— Экспресс на час опаздывает, сэр, — сказала она. — Может быть, выпьете кофе?
— А вы не думаете, что это не даст мне уснуть?
— Простите? — переспросила кельнерша.
— Принесите кофе, — сказал мистер Уилер.
— Пожалуйста, сэр.
Она принесла кофе из кухни, а мистер Уилер повернулся к окну и стал смотреть, как падает снег на освещенную платформу.
— Вы говорите еще на каких-нибудь языках, кроме английского? — спросил он кельнершу.
— Как же, сэр! Говорю по-немецки, по-французски и на местных диалектах.
— Хотите что-нибудь выпить?
— Нет, что вы, сэр! Нам не разрешается пить с посетителями.
— Может быть, сигару?
— Нет, что вы, сэр! Я не курю, сэр.
— Это хорошо, — сказал мистер Уилер. Он снова посмотрел в окно, выпил кофе и закурил сигарету.
— Fraulein, — позвал он. Кельнерша подошла к столику.
— Что вы желаете, сэр?
— Вас, — сказал он.
— Что за шутки, сэр!
— Я не шучу.
— Тогда не надо говорить такие вещи.
— Не будем терять времени, — сказал мистер Уилер. — До прихода поезда осталось сорок минут. Если вы подниметесь со мной наверх, я дам вам сто франков.
— Как можно говорить такие вещи, сэр! Я позову носильщика.
— Носильщик мне не нужен, — сказал мистер Уилер. — Ни носильщики, ни полицейские, ни разносчики сигарет мне не нужны. Мне нужны вы.
— Если вы не перестанете, сэр, вам придется уйти отсюда. Здесь нельзя вести такие разговоры.
— Зачем же вы тут стоите? Если б вы тут не стояли, я не мог бы разговаривать с вами.
Кельнерша отошла. Мистер Уилер следил, подойдет ли она к носильщикам. Она не подошла.
— Mademoiselle! — позвал он. Кельнерша вернулась. — Бутылку сионского, пожалуйста.
— Сейчас, сэр.
Мистер Уилер смотрел ей вслед. Когда она вернулась и поставила вино на столик перед ним, он взглянул на часы.
— Я вам дам двести франков, — сказал он.
— Пожалуйста, оставьте это, сэр.
— Двести франков — большие деньги.
— Перестаньте сказать такие вещи. — От волнения кельнерша стала путать слова чужого языка. Мистер Уилер смотрел на нее с интересом.
— Двести франков.
— Какой вы противный.
— Зачем же вы тут стоите? Если б вас тут не было, я не мог бы говорить с вами.
Кельнерша отошла и направилась к стойке. Мистер Уилер пил вино и улыбался про себя.
— Mademoiselle! — позвал он немного погодя.
Кельнерша сделала вид, что не слышит.
— Mademoiselle! — позвал он снова.
Кельнерша подошла.
— Вам что-нибудь нужно?
— Очень даже. Я вам дам триста франков.
— Вы противный.
— Триста швейцарских франков.
Она ушла. Мистер Уилер смотрел ей вслед. В дверях показался носильщик. Это был тот, которому мистер Уилер поручил свой багаж.
— Поезд подходит, сэр, — сказал он по-французски. Мистер Уилер встал.
— Mademoiselle! — позвал он. Кельнерша подошла к столу. — Сколько с меня за вино?
— Семь франков.
Мистер Уилер отсчитал восемь франков и положил их на стол. Потом надел шляпу, пальто и вышел вслед за носильщиком на платформу, где по-прежнему падал снег.
— Au revoir, mademoiselle! — сказал он. Кельнерша оглядела ему вслед. "Вот урод, — подумала она. — Урод, да еще какой противный. Триста франков за такой пустяк. Сколько раз я это делала даром. Да и негде тут. Если б у него хоть капля соображения была, он бы понял, что тут негде. И негде и некогда. Триста франков. Ну и чудаки эти американцы".
Стоя на асфальте платформы возле своих чемоданов, сквозь хлопья снега глядя на огни приближающегося паровоза, мистер Уилер думал о том, что развлечение обошлось ему очень недорого. Кроме обеда, он истратил всего лишь семь франков на вино и франк на чаевые. Хватило бы семидесяти пяти сантимов. Жаль, что он не ограничился семьюдесятью пятью сантимами.
Швейцарский франк равен пяти французским. Мистер Уилер направлялся в Париж. Он был очень расчетлив, и женщины его не интересовали. На этой станции он бывал раньше и знал, что наверху там помещений нет. Мистер Уилер никогда не рисковал.
