- Если вы не отберете в новом спектакле роль у этой бездарной кривляки Эльвирки, вам придется возвращать деньги каждый день.
- Золотко! В спектакле этом две героини, не можешь же ты играть обе роли сразу!
- Ах, ах, ах, какая трогательная беспомощность! Я сейчас заплачу от жалости! Да скажите вы автору выбранной вами бездарной пьесы, чтобы он вторую героиню просто вымарал! Понимаете? Вы-ма-рал! Зрителей изжога мучает от кривляний этой интриганки.
- Видите, к чему приводит популярность, - развел руками Карабас. - И в таких вот условиях я должен создавать высокое искусство! Не крутись я от зари до зари, как загнанная лошадь, они все уже протянули бы ноги с голоду... Если бы нас в довершение всего не посадили на хозрасчет! Раньше хоть дотации спасали. А возьмите проблему репертуара. Кто пишет сейчас для кукольных театров? Подающие надежды и не оправдавшие надежд. Маститые все давно переключились на телевизионные сериалы... Нет, скорее бы уж на пенсию! Выхлопочу садовый участок - только вы Карабаса и видели. Буду играть в домино и пить чай с собственной малиной.
- Ну, а где Пьеро? - сберегая последние остатки подозрительности, спросил Задира.
- Ах да, где действительно эта любимая массами жертва? Извольте заглянуть сюда.
Комнатка, в которую мы вошли, была небольшой и неряшливой. На стенах висели какие-то малиновые и оранжевые марсианские пейзажи вперемешку с пыльными сетями паутины, а также двумя портретами: древнегреческого философа Платона и певца Валерия Леонтьева... На столе из груды исписанных бумаг пялился бездонными глазницами человеческий череп. Возле стола, закрыв глаза и бормоча что-то нараспев, вышагивал туда-сюда живой и невредимый Пьеро. Рукава его пестрой заношенной блузы волочились за ним по давно не подметавшемуся полу.
- Здравствуйте, - сказали мы и замялись, потому что спрашивать у Пьеро, не превратили ли его случайно в кучу тряпья и опилок, было вроде бы излишним.
- Что такое? Откуда делегация? - недовольно спросил Пьеро, останавливаясь и открывая глаза. - Я же тысячу раз просил не тревожить меня, когда я наедине с музами.
- Между прочим, - сухо заметил Карабас, - сейчас идет репетиция, "наедине" с которой вам тоже полагалось бы побыть хоть немного.
- Вам, видимо, мало, господин Барабас, того, что вы изо дня в день унижаете мое достоинство, заставляя выступать в ролях официантов и стражников, вы еще имеете жестокость ежеминутно напоминать мне об этом! Ах, какая ужасная мигрень! Какая невыносимая стенокардия! Не волнуйтесь, господин Барабас, скоро я избавлю вас от необходимости меня травить и преследовать, врачи уже однажды выдавали мне бюллетень, я вам его тогда показывал. Моцарта отравили, Пушкина застрелили, меня вы изведете мелкими придирками...
Пьеро достал из кармана пакетик, медленно высыпал в рот какой-то розовый порошок и жестом попросил подать ему со стола стакан с водой. Задира торопливо выполнил просьбу. Но на Карабаса Барабаса мигрень и стенокардия особого впечатления не произвели.
- Если бы вы не тратили столько времени на никому не нужное э-э сочинительство, а работали бы, как Образцов и Моисеев, вам, может быть, поручали бы роли принца Датского и Офелии, пока же вы и с ролями официантов справляетесь крайне посредственно. Да к тому же постоянно нарушаете трудовую дисциплину.
- Вот видите, - сказал Карабас, выходя с нами в коридор - Но говорить с ним бесполезно, а уволить нельзя: Мальвина разнесет весь театр. Еще бы, каждая строчка его стихов воспевает ее красоту и гениальность.
Восславь, моя грустная лира,
Красу неземную Мальвины
Не стоит кривляка Эльвира
Мизинца ее половины
Летит по бескрайнему миру
Крылатая слава Мальвины,
Про эту ж кривляку Эльвиру
Ни слуху нигде, ни помину...
В таком же духе и все остальные его стихи.
- Значит, - мрачно сказал Задира, - Буратино нам наврал. Ну хорошо же. Я не мажу и по мелким мишеням!
- Ой-ой, господин мальчик, не надо в меня не мазать! Я очень хрупкий, я уже весь рассохся, послушайте, как скрипят у меня колени, когда я пробую бежать...
И Буратино попытался юркнуть мимо нас в дверь, но там стоял с суровым лицом Научный Мальчик
- Ой-ой-ой! - запричитал врунишка - Я очень, очень виноват, я заслужил наказание, но папа Карло не переживет моей смерти, а ведь он-то ни в чем не виноват!
Мы молча смотрели на Буратино. Сделав паузу и удостоверившись, что разжалобить нас не удалось, он продолжал "Хорошо, убивайте меня как хотите хоть сожгите в нарисованном очаге, хоть закопайте живым в сено, хоть вышлите навсегда в ужасную Страну Дураков, только не бросайте меня в пруд, я плаваю хуже золотого ключика и ужасно боюсь сырости!
- Понятно - "только не бросайте меня в терновый куст" Знаем, читали, придумай что-нибудь поновее. - Задира был неумолим.
- Но я ведь не нарочно врал, я нечаянно. А правда, это я смешно придумал Мальвину засунули головой в крысиную нору, ха-ха-ха!
- Проси прощения у Карабаса Барабаса,- мрачно потребовал Задира - Из-за тебя я чуть не сделал его навсегда кривым.
