— Проси прощения у Карабаса Барабаса, — мрачно потребовал Задира. — Из-за тебя я чуть не сделал его навсегда кривым.
— Конечно, разумеется, непременно… Карабасик Барабасик! — умильно заглянул в лицо своему хозяину деревянный человечек. — Извините-простите меня, пожалуйста. Честное-пречестное слово, я больше не буду! Я стану целыми днями репетировать самые скучные роли. Я куплю букварь без картинок и начну ходить в вечернюю, нет, лучше в заочную школу, а когда вы состаритесь и уйдете на пенсию, я буду возить на тележке за вами вашу чудесную шелковистую бороду, чтобы она не мешала вам читать журналы «Здоровье» и «Огонек». Честное-распречестное слово!
И Карабас Барабас не выдержал, потрепал по голове маленького подлизу:
— Ладно уж, не впервой мне из-за вас получать синяки и шишки. Беги завтракать, а то желудок то у тебя хоть и деревянный, да не железный, со вчерашнего обеда из за своих художеств ничего не ел.
— Не могу сердиться на малышей, — принялся оправдываться Карабас перед нами. — И лодыри, и врунишки, и безобразники, а, поди ж ты, и дня бы без них не прожил. Они, негодники, знают это, вот и пользуются…
До позднего вечера молча брели мы по дороге. Видимо, опасаясь насмешек, Задира ушел вперед и даже не оглядывался.
Да, нелегко, оказывается, восстанавливать справедливость, защищать обиженных! И потому, наверное, прежде всего, что не введено особой формы для обиженных и обидчиков. А ведь как было бы удобно и для странствующих рыцарей, и для странствующих оруженосцев, если бы обидчики ходили все, допустим, в черной одежде, а обиженные — в розовой или голубой. И голову ломать не требовалось бы. Видишь — идет навстречу старик в черной куртке, готовь рогатку. А если показалась девочка в розовом платьице — доставай конфету.
Научный Мальчик заверил меня, что со временем электронно-вычислительные машины по сумме мельчайших внешних признаков научатся давать быстрый и безошибочный ответ на этот вопрос. Тогда наконец-то рыцарское дело будет поставлено на серьезную научную основу, а пока… Пока нас ждал новый день пути и новое, по-настоящему опасное приключение.
Село Страховка, куда мы добрались к вечеру, вполне соответствовало своему названию. По улицам туда-сюда шлепали мужики, вооруженные кто вилами, кто дубиной, кто топором, один бегал даже с ухватом. Бабы истошно голосили, ребятня хныкала на разные голоса, коровы мычали, собаки лаяли… Пожар? Но нигде не видно дыма. Наводнение? Но местная речонка — курице по колено — мирно журчала по камушкам.
— Что тут у вас стряслось? — спрашиваем.
— Проходите, проходите, — торопливо отвечает на бегу какой-то щуплый мужичок. — Вы люди чужие, вам наша беда без интереса.
Баба, к которой мы обратились с тем же вопросом, долго ошалело смотрела на нас, потом замахала руками и страшным шепотом ответила:
— Бегите, детки, бегите, милые, отседова, пока живы. Люди вы нездешние, заступиться за вас некому, выдадут вас Горынычу, как бог свят, выдадут!
Совсем сбитые с толку, мы догадались наконец расспросить о происходящем жизнерадостно шлепавшего по уличной пыли мальчишку.
— Вы чо, с Луны, чо ли свалились? — вытаращился мальчишка на нас. — Про Дракона нашего не слыхали?
— Про дракона? А разве драконы бывают?
— Ну, даете! — восхитился мальчишка. — Бывают? Да сегодня он теткинюшкиного бычка заглонул возле мельницы. Рогов и то не выплюнул! А третеводни дед Матвей мерина запряг да к свояченице на крестины покатил. Одно колесо только и осталось — и мерина, и телегу — все сожрал. Дед до сих пор с гумна не вылазит с ужасу. А вы «не бывает!» Полдня сегодня на сходе про это руганье шло. Молодые кричат: «Артиллерию надо вызывать!» А старики: «Сопляки! Слыханное ли дело — от драконов артиллерией обороняться. Спокон веку от драконов откупались человеческим подношением. Пока самого видного парня или самую красивую девку ему для съедения не выделят — будет шастать и всех подряд заглатывать». Пуд махорки искурили, пока к решению пришли.
— А что решили?
— А что — Дуняшку Кузьминихину на продовольствие дракону выделить, поскольку она первая красавица, да и отца у нее нет — сопротивления меньше будет. Кузьминиха, правда, заперлась в хате и с топором круговую оборону держит. «Зарублю, — кричит, — всякого, который пальцем моей Дунюшки коснуться захочет!» Только где там, против мужиков разве ей выстоять?
Мальчишка запылил дальше. Что ж, похоже, приятная игра в рыцарей кончилась. Жизнь предъявила настоящий счет. Надо было или обнажить дедушкину саблю против чудовища, способного глотать лошадей вместе с телегами, или потихоньку спрятать эту саблю где-нибудь в кустиках и сделать вид, что никакие мы не рыцари, а просто туристы-гитаристы, шляющиеся по природе ради собственного удовольствия. Смотрю на спутников. Задира серьезен и решителен. Ясно — мысленно он уже сокрушает томагавком Горыныча. Научный Мальчик невозмутимо что-то обдумывает.
— Значит, драконы все-таки существуют? — спрашиваю.