– Вы хотите знать, почему я заказываю эти дешевые аналоги на черном рынке?
Она кивнула.
– Да, это была глупая идея, – объяснил Паландт. – Знаете, раньше у меня никогда не было медицинской страховки. Зачем? Я всю жизнь был здоров, а если что-то пойдет не так, думал я, то просто буду жить на свои накопления в доме матери.
– Фрау Торнов?
– Это ее девичья фамилия. После развода она снова ее взяла. Вы были с ней знакомы? – Паландт обрадовался и мягко улыбнулся.
– Мы иногда встречались на улице, милая женщина, – ответила Эмма. – Я уже давно ее не видела.
– Она в Таиланде, – объяснил он. – В доме для престарелых, прямо на побережье.
Эмма кивнула. В этом был смысл. Все больше немецких пенсионеров на закате жизни переезжают в Азию, где за гораздо меньшие деньги можно получить отличный медицинский уход. И где зимой не так холодно, как дома.
– Пока ее нет, я должен присматривать за домом. – Паландт хотел еще что-то добавить, но внезапно закрыл рот рукой. Тяжелый приступ кашля сотрясал все его тело. – Извините… – Он попытался что-то сказать, но снова начал задыхаться.
Эмма принесла ему стакан воды из кухни. Когда она вернулась, он сидел с красным лицом и прохрипел едва разборчиво:
– Вы не могли бы дать мне одну таблетку?
Она протянула ему морфий со стола.
Паландт жадно проглотил сразу две таблетки. Потом кашлял еще полминуты, пока наконец не успокоился и не расслабился.
– Простите, – сказал он, беспокойно моргая. Паландт ненадолго снял очки и вытер ладонью слезы. – Иногда я просыпаюсь с такими сильными болями, что плачу.
Он снова нацепил очки на переносицу и улыбнулся с извиняющимся видом:
– Знаю, в этой оправе я похож на огородное пугало, но без них даже не замечу, если вы встанете и выйдете из комнаты, и буду продолжать беседовать с диванной подушкой.
Эмма невольно наморщила лоб и села на диван.
Неужели это правда?
Тогда это объясняет его непринужденное поведение. Тем более что, проснувшись, он мучился от боли. Без очков и со слезами на глазах он не мог видеть ее у своей кровати.
Может, он и ее сотовый еще не нашел?
Параноидальное «я» Эммы предпочитало видеть все в другом свете: Антон Паландт – талантливый актер, который просто притворяется больным, чтобы усыпить ее бдительность, однако он в парике! Но Эмме очень хотелось безобидного логического объяснения для всех мистических событий, которые она пережила и наблюдала сегодня, поэтому без обиняков спросила своего соседа:
– Вы потеряли волосы из-за химиотерапии? Паландт кивнул:
– Да, выглядит отвратительно. – Он приподнял парик, и Эмма заметила множество старческих пигментных пятен на коже его головы. – Дешевая штуковина из Интернета. Чешется просто адски. Но без нее я не решаюсь выйти на улицу. С лысиной я похож на насильника.
Он глухо рассмеялся. Эмма попыталась сделать хорошую мину при плохой игре и тоже приподняла вверх уголки губ.
«Совпадение», – сказало оптимистическое «я». «Он играет с тобой», – возразило параноидальное.
Эмма подалась вперед на диване, как раньше на сеансах психотерапии, когда хотела просигнализировать своему пациенту, что внимательно его слушает.
– Вы сказали, что это была плохая идея с иностранными медикаментами? Они не помогают?
Паландт кивнул:
– Это дешевые аналоги. Я вообще не должен был связываться с типами, которые достали их мне.
– С русскими? – уточнила Эмма.
– Нет. С албанцами. Они покупают таблетки на черном рынке и посылают их по почте, разумеется, без обратного адреса, потому что достали их не совсем легально.
– И в чем же проблема?
– В том, что эти говнюки обманщики. При заказе средства стоили меньше трети обычных лекарств, поэтому я и купился. Знаете, ничего другого я не могу себе позволить. Все деньги ушли на альтернативное лечение. Шаманы, генотерапия, целители, на которых я потратил все свои сбережения и надежды. Но после первой поставки эти подонки потребовали от меня больше тысячи евро. Столько у меня нет.
– И они врываются к вам в дом? Добродушное лицо Паландта ожесточилось. Губы превратились сначала в тонкие линии, потом вовсе исчезли, взгляд стал отсутствующим.
– Чтобы выбить из меня деньги, да.
Он поднял правую руку и ткнул указательным пальцем в сторону Эммы. Его рука дрожала, как при болезни Паркинсона.
– Сначала угрозы были не такие явные, – возбужденно сказал он. Но злость на людей, которые его шантажировали, заставила забыть вежливость. – Эти гнусные типы продолжают посылать мне медикаменты. Все хуже и хуже. Они почти не действуют. Лишь настолько, чтобы я не подох, пока они не получат свои деньги.
Паландт вытер слюну с нижней губы и тут, видимо, заметил напряжение Эммы. Ошеломленная и напуганная неожиданной сменой его настроения, она затаила дыхание.
– Простите, я забылся, – извинился Паландт. Его ярость исчезла так же мгновенно, как и воспламенилась.
Эмма задумалась: не могла ли болезнь Паландта вызвать биполярное маниакально-депрессивное расстройство личности. Решила, что не будет недооценивать его, и попросила рассказывать дальше.
