– Подумай, Эмма. Кто был так близок Филиппу, что мог узнать о его любовных похождениях? Кто был одновременно настолько обижен и настолько умен, чтобы вынашивать план мести, который был направлен на то, чтобы лишать женщин, с которыми спал Филипп, того, что и пробуждало в нем похоть?
Их волос.
– Ты с ума сошел, – запротестовала Эмма. – Видимо, ты совсем потерял рассудок. Ты серьезно считаешь, что все эти женщины…
– …твои соперницы!
«…были убиты мной?»
Она не смогла произнести это вслух.
– Поставь себя на его место, Эмма. Филипп знает, что Парикмахер охотится за женщинами, с которыми у него сексуальные связи. Преступник глумится над ним, посылая посылки с трофеями ему домой, как будто хочет сказать: «Посмотри, что я делаю с женщинами, с которыми ты спишь». Если бы твой муж сообщил об этом и передал следователям улики, стало бы известно, что он тебе изменяет. Он этого не хотел. Значит, он должен был заняться этим сам. Он изучает в своей лаборатории улики, начинает собственное расследование, не догадываясь, что Парикмахера нужно искать в своем ближнем круге. Он знает, что изнасилований не было, но делает ошибку и ищет мужчину. Хотя каждый ребенок знает, кто в качестве оружия выбирает яд, которым были отравлены проститутки.
«Это женское оружие. Оружие слабого пола».
Эмма заложила руки за голову. Рваная рана, за которую она должна благодарить Паландта, болела, пульсировала и зудела, но Эмма подавила желание почесать лоб.
– А тогда зачем он показал мне эти фотографии в подвале? И прикинулся, как будто никаких волос не существует? Он пытался свести меня с ума?
Конрад кивнул.
– Признаться, это особенно обеспокоило меня, когда я готовился к нашему разговору. И будет нелегко убедить суд, что Филипп использовал твое душевное состояние в собственных целях.
– В каких целях?
– Полагаю, он хотел добиться ограничения твоей дееспособности.
– Чтобы стать моим опекуном?
– Говоря простыми словами – да.
– Но это же бессмысленно, – запротестовала Эмма. – У Филиппа были деньги, у меня нет.
– Именно поэтому, – ответил Конрад. – Твой муж владел состоянием, а так как брачного договора не было, в случае развода он потерял бы половину. Если только не получил бы полный доступ к деньгам, как твой опекун, пока ты лежишь в специализированном лечебном исправительном учреждении с психиатрическим уклоном.
«Мотив. Измена помогла выявить его. И все-таки…»
– Ладно, ты сказал, это не Филипп убивал женщин. Он их даже не насиловал, а просто спал с ними. И что другой, Парикмахер, сбривал им волосы и посылал трофеи Филиппу, чтобы дать ему понять, что знает о его неверности по отношению ко мне. И ты утверждаешь, что Филипп использовал этот психический шантаж, чтобы уничтожить меня.
Конрад кивнул:
– Примерно так.
– И ты думаешь, что Парикмахер…
Слова Эммы повисли в воздухе, и Конрад подхватил незаконченную фразу:
– Я думаю, что на такой поступок способен лишь крайне ревнивый человек. Тот, кто хочет единолично владеть Филиппом и не выносит даже мысли, что должен делить его с кем-то.
– Я ничего не знала об изменах Филиппа, – сказала она Конраду. – Я не знала этих проституток. Так что я их не убивала.
– Ты? – озадаченно спросил Конрад. Мягким виноватым голосом сказал: – О, мне очень жаль, Эмма. Ты все это время считала, что я говорю о тебе?
Все закружилось у Эммы перед глазами.
«Конрад не считает меня убийцей? Он говорил вовсе не обо мне? Но… о ком же тогда?»
Она задумалась над вопросами, которые ее давний друг только что задал.
«Кто был близок Филиппу? Кто был настолько умен, чтобы продумать женский план мести? И кто, если не собственная жена, больше всего страдал от секса с девушками из эскорта?»
– Его любовница! – выдавила Эмма и закрыла лицо руками.
– Правильно, – подтвердил Конрад, к которому вернулась прежняя самоуверенность. – Не проститутка, а женщина, которая была для него важна. Которая была близка ему, потому что он часто с ней виделся.
У Эммы по телу побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом.
– Сильвия? – прошептала она.
Конрад кивнул.
Эмма начала истерично смеяться, покрутила у виска, потом снова закрыла лицо руками.
– Не-е-ет! Это же абсурд. Не может быть. Она умерла, когда…
– …когда ты была у Филиппа в подвале. Это правда. Она любила его, Эмма. Так сильно, что не могла простить ему легкомысленных выходок и измен. Ты же сама выяснила: не существовало никакого Петера. Мужчина, от которого она хотела детей, был Филипп.
В ушах у Эммы зашумело. Высокий звон словно старался заглушить все звуки в помещении, и прежде всего голос Конрада.
– Она любила Филиппа и ненавидела всех женщин, с которыми он спал. Недостойных шлюх, заслуживающих смерти.
– Но меня она оставила в живых?
Какая-то бессмыслица.
