– Не думаю, что он приедет на этот раз. У него дела в Остине.
Глория была явно не удовлетворена таким ответом, но откровенное нежелание Лорен говорить о муже вынудило ее прекратить расспросы. Неужели эти двое так никогда и не помирятся?
– Глория, это Елена, – сказала Лорен, – жена Карлоса Риваса и мой друг. Я привезла ее с собой, чтобы она помогала тебе по дому. Надеюсь, Руди выделит им жилье? Как ты думаешь, это возможно?
– Мы с этим справимся. Добро пожаловать, Елена, – сказала Глория, обеими руками сжимая руку девушки.
– Карлос нам нравится, и я рада, что наконец познакомилась с его женой. Мы очень горевали о твоем ребенке. Поможешь мне с детьми? Я уже не справляюсь с ними.
Реакция Глории была как раз такой, какую ожидала Лорен. Елена будет здесь счастлива. Лорен вздохнула и пошла в дом поздороваться с детьми и Марией. Она по очереди перецеловала всех детей, и каждый старался рассказать ей все случившиеся за это время новости. Дети тараторили, не переставая. Лорен слушала их, завидуя их детской беззаботности. Они задавали массу вопросов о своем герое дяде Джереде, и Лорен рассказала о соревнованиях по стрельбе. Дети слушали, широко открыв рты и округлив глаза, особое впечатление произвел на них эпизод с поездкой на автомобиле.
Когда Глории наконец удалось разогнать их по комнатам, Мария вышла обнять Лорен. Хрупкая женщина внимательно посмотрела в печальные серые глаза:
– Мне кажется, ты несчастлива, Лорен, я права? Лорен опустила голову:
– Поговорим об этом позже.
Мария погладила ее по руке и с улыбкой повернулась к Елене.
Вечером появился Руди. Обнимая и целуя Лорен, он заметил предостерегающий знак Глории и не стал задавать вопросов о Джереде и о делах в Коронадо.
Сославшись на усталость, Лорен рано ушла в свою комнату, мучительно напоминавшую ей о Джереде. Там были его вещи, его одежда, она чувствовала запах его сигар.
Лорен знала, что Джеред не хотел ударить ее. Это произошло случайно. Не это ранило ее сердце, а те грубые, злые слова, которыми он бил ее, словно хлыстом. Неужели их мог сказать тот же человек, который с такой нежностью целовал ее? От одного воспоминания об этих поцелуях она и сейчас начинала дрожать.
Было бессмысленно отрицать, что, когда они занимались с Джередом любовью, все ее существо оказывалось во власти особенных ощущений. Тело ее, казалось, плавилось, таяло, как масло. Лорен вспоминала его руки, губы и то, как он умел возбудить ее, заставить ее испытать наслаждение.
Он открыл ей тайны ее тела, она узнала истинного Джереда, без маски, которую он всегда носил. И все-таки она хотела узнать больше, хотела снова ощутить этот ни с чем не сравнимый восторг, который охватывал ее, когда его мужское естество входило в нее: это приносило с собой чувство завершенности.
Лорен вспоминались нежные слова, которые он шептал ей на ухо, эти слова преследовали ее, словно насмехались, и она беспокойно металась по подушке, уже влажной от слез.
Руди отвел Карлосу и Елене хижину примерно в миле от большого дома. Он даже разрешил Карлосу один день не выходить на работу и посвятить его домашним делам. Они успели сделать очень мало, но на следующее утро, когда Карлос подвез Елену к большому дому, она вся светилась от счастья. Она прекрасно выполняла каждодневную работу на кухне и занималась с детьми с терпением опытной няньки или учительницы. Дети обожали ее и слушались лучше, чем свою мать, или нежную и снисходительную тетю Лорен, или бабушку, которой они безжалостно командовали.
У Лорен было не самое лучшее настроение для встречи Рождества, но все равно праздник наступил. В рождественское утро Джеймсу и Джону преподнесли по паре подтяжек и по игрушечному пистолету в кобуре.
Девочки визжали от восторга, обнаружив в своих сундучках нижние юбки и ленты от тети Лорен.
Во всей этой кутерьме с подарками никто не заметил, как тетя Лорен ускользнула обратно в свою комнату.
Какая-то сила, названия которой Лорен не знала, гнала ее обратно в комнату, к платяному шкафу. Она медленно отворила дверцу. Вот, одежда Джереда: пара старых сапог, небрежно брошенных на пол, кожаный жилет, висевший за дверцей на гвозде.
– Джеред, – застонала она и прижалась лицом к одной из его рубашек, сохранившей слабый запах табака и кожи. Несколько минут она рыдала, уткнувшись лицом в мягкую ткань, пока не почувствовала, как на плечи ей легли чьи-то нежные руки.
– Лорен, сейчас ты готова поговорить об этом? Если так, то я выслушаю тебя.
– О, Мария, я никого не хочу обременять своими проблемами, особенно тебя. Ведь ты еще не оправилась после смерти Бена.
Мария подвела ее к постели и усадила. Из соседней комнаты доносились восторженные крики детей. Мария легко поглаживала Лорен по руке, давая ей время собраться с мыслями.
– Я.., этот.., этот мой брак – фарс… – вырвалось у нее.
