Потаенные места полностью

Она работала весь день, не покидая отцовских полей, не обращая внимания на головную боль и на то, что солнце обжигало ей плечи. Клемми чувствовала себя слишком привязанной к ферме, чтобы отправиться в тот день бродить по окрестностям. Она боялась уйти. Что, если ей не позволят вернуться или она сама не сможет этого сделать? Клемми старалась не думать о будущем – где окажется она сама и малыш, что станется с Илаем. Ее мучила невозможность примирить свою семью с Илаем. Ах, если бы она могла все объяснить. Было маловероятно, что ее любимый когда-нибудь освободится из-под власти Исаака Таннера. Это он сделал ее Илая таким, каким тот стал, заставляя его совершать ужасные вещи. У Клемми не было ответов на мучившие ее вопросы, и задача найти их казалась настолько невыполнимой, что девушка не осмеливалась даже думать об этом. Она наблюдала, как пасутся коровы, хотя они вовсе не нуждались в присмотре, слушала, как те со свистом шлепают себя по бокам тонкими хвостами, отгоняя слепней. С верхнего поля фермы Уиверн, расположенного на биддстонской стороне долины, дом и хозяйственные постройки не просматривались. Местность была настолько холмистой, что они скрывались в ее складках, и виднелись только петли реки, текущей к югу. Их дом был укромным уголком в зеленом краю, таким же уединенным, как норка дикого кролика. Это было потаенное место, отрезанное от всего мира. И ничего плохого туда проникнуть не могло. И Исаак Таннер никогда не найдет их там и не сможет причинить им вреда.

Во второй половине дня, когда низкое солнце начало слепить глаза, появился Илай, отыскавший Клемми на пастбище. Она поспешно огляделась вокруг, когда он подошел, но никого из членов ее семьи не было видно. Походка Илая казалась легкой, хотя в ней чувствовалась торопливость, которой не наблюдалось прежде. Он крепко ее обнял, обдав запахом разгоряченного от быстрой ходьбы тела.

– У меня есть план, Клем! – сказал он, улыбаясь, и в этот миг Клемми поняла, что у нее тоже есть план. Она взяла его руки в свои, сплела их пальцы вместе, желая, чтобы он увидел это и понял. Но Илай был слишком взволнован, слишком напорист. – Если наши семьи нас не принимают, то почему мы должны оставаться здесь? – проговорил он резко. – Я могу навсегда распрощаться с отцом, да проклянет его Господь! У меня есть двоюродный брат в Суиндоне, который работает в литейной при локомотивном депо. Он делает паровозы, Клемми! Ты только представь! Он говорит, что там есть работа. Низкооплачиваемая, но работа, и меня готовы учить. Взять подмастерьем. Мы сможем на некоторое время поселиться у брата и его жены всего за несколько пенни, пока не найдем жилье. Я был в Суиндоне, и там здорово, Клем. Чудесный городок, оживленный, соображаешь? И там много хороших людей. Ну как, годится? – Он перевел дыхание, а затем продолжил живописать открывающиеся перед ними перспективы, так как она, конечно же, не могла сказать ему, что никогда не слышала об этом городке, не знает, где тот находится, и не хочет туда перебираться, ведь семья Клемми как раз готова их принять. Или, по крайней мере, готова принять ее, а раз так, то можно уговорить родных принять и его тоже. Наконец Илай заметил ее беспокойство и нахмурился. – Это наш шанс, Клемми. Наш шанс быть вместе и начать новую жизнь, создать собственную семью. Шанс для меня начать все заново там, где обо мне никто не знает и меня не подозревают во всех грехах те, с кем я встречаюсь. Начать с чистого листа. Эту возможность нельзя упускать. – Она отвела взгляд, но он схватил девушку за подбородок, повернул к себе ее лицо и впился в него глазами. Огонь счастья померк в них. – Ты все еще хочешь уехать со мной, Клем? – спросил он, пристально глядя на нее. – Ты все еще хочешь быть моей?