– Они с трудом в это верят. В основном это касается папы, конечно, – уточнила Пудинг, снова сморкаясь. – Мама ведет себя так, словно Донни все время находился при ней. А папа, тот все время проверяет, дома ли Донни, как будто брат снова может исчезнуть.
– И все должны быть очень благодарны тебе, – улыбаясь, заметила Ирен. – В конце концов, если бы ты не продолжала копать, правда никогда бы не обнаружилась.
– Я не знаю, – произнесла Пудинг с сомнением в голосе. – Возможно, мистер Таннер все равно бы признался.
– Я в этом не слишком уверена.
– Какая неожиданность, – сказала Нэнси, когда Ирен передала ей новости.
У старой леди был странный вид, что случалось с ней всегда, когда обсуждали что-либо, связанное со смертью племянника; она была напряжена, словно чего-то ожидала. Ирен задавалась вопросом, не ждала ли та услышать, что произошла ошибка и Алистера вообще никто не убивал. Нэнси на мгновение прикрыла губы рукой, а затем бессильно уронила ее.
– В таком случае… мы, конечно, снова возьмем юного Донни на работу? – спросила Ирен.
– Что? Да, разумеется, – отозвалась Нэнси.
– Прекрасно, – проговорила Ирен. – Я скажу об этом его сестре.
Она хотела было прикоснуться к руке Нэнси, но не решилась. В позе старой леди было что-то жалкое, женщина сидела с неестественно прямой спиной и выглядела хрупкой, как стекло.
– Есть какие-то объяснения,
Повисла пауза.
– Он… похоже, это была месть. Тут имел место холодный расчет. Таннер убежден, что… ваш брат, отец Алистера, убил его возлюбленную – это была Сара Мэтлок. Таннер был помолвлен с этой девушкой, но это держалось в тайне. Они хотели пожениться, и она носила его ребенка, когда умерла.
–
– Я знаю. Это невозможно. Вы все были в Нью-Йорке, на свадьбе, – сказала Ирен.
Нэнси моргнула и кивнула. Она открыла рот, но сперва не могла вымолвить ни слова.
– Глупость, – наконец изрекла она.
– Что ж, – отозвалась Ирен. – Принести вам чаю, Нэнси?
– О нет, – проговорила Нэнси, и ее глаза затуманились, так что трудно было сказать, отказывается она от чая или чего-то еще.
Ирен пошла на кухню, чтобы поставить чайник. Что-то мешало ей чувствовать удовлетворение оттого, что настоящий убийца найден и в скором времени свершится справедливое воздаяние за смерть мужа. Ирен смотрела из окна на залитые солнцем поля ромашек и одуванчиков, когда заметила у калитки в саду знакомую фигуру – ту самую женщину, которую видела раньше несколько раз, одетую как крестьянка, с шапкой седых вьющихся волос. Ирен сняла чайник с плиты и пошла прямо к ней. Они встретились в тени яблони, более старой, чем они обе, вместе взятые.
– Здравствуйте, я Ирен Хадли, – представилась она.
Старуха кивнула.
– Я вас знаю. Меня зовут Роуз Мэтлок, – произнесла она голосом блеклым, как зимнее солнце.
– Мэтлок?
Ирен сразу вспомнила это имя. Роуз кивнула:
– Мать Клемми.
– Вы приходили и пытались поговорить со мной некоторое время назад, не так ли? Вы знали, что… что Илай Таннер убил моего мужа? – спросила она.
Роуз кивнула. Через ее волосы просвечивала кожа, такая же розовая, как края припухших глаз и десны, видневшиеся, когда она говорила.
– Я не виню Илая и готова была молчать, пока вместо него не забрали того парня.
– Вы бы позволили Илаю Таннеру остаться безнаказанным? – спросила Ирен.
Лицо Роуз стало суровым.
– Наконец-то моя девочка отомщена. Око за око.
– Но мой муж ее не убивал!
– Они одной крови, – мрачно проговорила Роуз.
– Его отец тоже этого не делал. Мистер Таннер ошибся. Алистер-старший был в Америке, когда это случилось, у него там была свадьба. И все Хадли были с ним. Он не мог убить вашу дочь.
– Как знать, – возразила старуха, и Ирен засомневалась, все ли в порядке у нее с головой. – А что еще, по-вашему, оставалось делать Илаю? С тех пор как вы показали ему куклу, он не находил себе места.
– Это ее могилу он навещал, когда я встретила его на кладбище, не так ли? Я видела, как мистер Таннер плакал, и он принес цветы.
– Он любил мою Клем больше жизни, хотя я узнала об этом только после того, как ее убили.
– Почему так вышло?
