Я переглянулся с Михой: когда мы с ним после обеда ходили на уколы, процедурный выглядел почти по-старому. О чём Мишка и немедленно сообщил.
— Странно, — нахмурилась Соня. — Неужели там так быстро прибрались? Ой, да вы, мальчишки, всегда такие невнимательные, что я себе брови полностью сбрею, вы и не заметите!
Это она зря. Любое, даже самое незначительное изменение во внешности Сони я замечал тотчас. И думаю, что был тут не один такой.
— А кто тебе это сказал? — спросил я.
— Глазкова.
— О, — Миха закатил глаза.
Я пояснил:
— Эта Глазкова тебе ещё не то наплетёт, только уши подставляй.
— Ну да, — хмыкнула Соня. — Мы же сами не слышали, как эта психушка за дверью громила процедурный.
Мы снова посмотрели на новенькую.
Девчонка, лежавшая перед нами на нерасправленной кровати, совсем не казалась той бешеной стервой, какой её считала Соня. И, видимо, другие девочки из четвёртой палаты. Скорее наоборот, её было так жалко, что становилось даже как‐то не по себе. Складывалось ощущение, что девочка эта побывала в какой‐то ужасной передряге вроде автомобильной катастрофы или чего‐то подобного. И все эти многочисленные раны и порезы на ней, вероятнее всего, из-за случившегося. А странное поведение — это от шока.
Я вспомнил озверевший взгляд девочки и поёжился.
Нет, после аварии люди выглядят иначе.
Девчонка снова дёрнулась во сне и стиснула своего медведя. Я видел, как белоснежные бинты под пёстрой пижамой пошли красными пятнами.
В этот момент девчонки истошно заорали.
— Что стряслось? — всполошился Миха, стараясь при этом не поворачиваться к новенькой спиной. Он инстинктивно схватил со стола ложку, взяв её как нож.
— Т-там, там!
Я проследил за указательным пальцем Киры и увидел, как через всю палату бессовестно и вальяжно ползёт таракан. Здоровенный такой, рыжий.
— Вот дуры! — с облегчением выдохнул Миха и сел на свободную кровать, держась за сердце.
— Тоже мне, нашли из-за чего орать, — сказал я и раздавил насекомое.
Распахнулась дверь, и в палату влетела Сова.
— Что случилось? Чего голосите?
Кира и Софа сидели на одной кровати, поджав под себя ноги, и были белее снега. Кира подняла на медсестру огромные от страха глаза.
— Таракан, — произнесла она. — Вот такенный! — и показала руками существо размером с добрую крысу.
Сова сдвинула брови к переносице и обвела взглядом палату. Остановилась, естественно, на нас с Михой.
Я снял тапку и продемонстрировал ей труп насекомого.
— Ещё один громкий звук, и вы двое отправитесь в свою палату.
Сова бросила взгляд на новенькую, но та по-прежнему спала, вцепившись в своего медведя, как в спасательный круг.
Дверь закрылась.
Мы выдохнули.
Разъярённая Соня посмотрела на однопалатниц и зашипела так, будто готова была убить обеих тотчас:
— Не дай бог вы разбудите её своим ором… Честное слово, я вас придушу!
— Если она не придушит тебя раньше! — Софа успела отойти от шока и теперь на что‐то очень сильно злилась. Но кто их, девочек, знает, на что именно?
Вообще‐то их обеих звали София. Но Соня могла перегрызть кому угодно глотку, если её, не дай бог, назовут Софой. И то же самое, только наоборот, было с Софой. Обе готовы были чуть не драться до смерти, чтобы доказать, что это имя можно ласкательно уменьшать только так и никак иначе. Мы же какое‐то время пытались найти в их словах хоть какую‐то логику, пока не решили просто забить и запомнить, что вот одна София — Соня, а вторая — Софа, и всё тут. Потому что гладиолус.
— Правильно, — проворчала Кира, забирая свою ложку у моего друга, — подеритесь ещё тут из-за неё.
— Да! Да! Давайте, подеритесь! — воскликнул Миха с горящими глазами и достал телефон с явным намерением начать съёмку. — Девчачий бой — класс!
Софа показала ему фигу. Соня покрутила у виска.
— Боже мой, её вроде отмыли, но всё равно воняет какой‐то дрянью, — Соня наморщила носик и демонстративно отошла от новенькой.
— А может, это ты обделалась? — вторая София явно нарывалась.
Соня бросила на неё разъярённый взгляд.
Я понял, что надо быстренько линять отсюда, пока и нам не досталось. Уже хотел было ткнуть Миху локтем, намекая на отступление, как тот вдруг заявил:
— Девочки, не ссорьтесь! Если драться не собираетесь.
И я понял, что мы пропали.
— Ты вообще не лезь! — напустились на него хором обе Софии. — Кто вас вообще сюда звал?
Мишка обиженно посмотрел на меня. И его можно понять: он‐то хотел как лучше — разрядить обстановку.
— Надо валить… — одними губами сообщил ему я.
— Замолчите, — вдруг резко бросила Кира.
— С фига ли? — фыркнула Софа.
— Ты мне рот будешь затыкать? — вскинулась Соня. — Вы тут не офигели обе?
Даже я слегка удивился: чего это она вдруг?
— Вы можете помолчать хоть минуту? — зарычала Кира. — Слышите?
Смолкли и прислушались.
Я ощутил, как шевелятся волосы на голове. Посмотрев на Миху, я понял, что с ним примерно то же.
— Что это? — прошептала Соня, осматривая палату.
Под полом, в стенах, даже на потолке кто‐то скрёбся. Кто‐то носился там на маленьких ножках, явно оснащённых коготками.
— Это крысы… — тихо произнесла Софа.
