Вокруг всё вернее сгущался мрак. И не помогали оставшиеся с полным зарядом телефоны — их мощности явно недоставало на то, чтобы осветить весь коридор. Тем более при таком скоплении народа.
Размытые изломанные тени то и дело кружились по стенам. Они то скрывали в себе, то выпускали наружу вновь уродливых пришельцев из другого мира. Твари жались по углам и по-над стенами. Они окружили нас, отрезав все возможные пути отступления, и пока просто наблюдали.
А мы не знали, долго ли продлится их бездействие.
— Эй, Хали-Гали, есть светлые мысли? — прошипел Глюкер.
— Й-эсли й… й-её м-ожет впус-стить люб-ая отр-раж…
— Хали-Гали, короче! — в панике возопил Глюкер. — Ещё немного — и нам точно хана!
— Н-нада исп-портить ф-се эк-краны!
— Идея огонь! — одобрил толстый. — Об стену лупить будем?
Кажется, портить что-то — это уже по моей части, поскольку, не тратя время на разговоры, я выхватил у Глюкера самострел и оторвал от него скобу для прищепок, которую мы использовали как спусковой крючок. Острым концом я исцарапал свой экран так, что на нём стало сложно что-то разглядеть. Чтобы толком нельзя было отразиться. Потом продемонстрировал дисплей нашему паникёру.
— По фигу как, — сказал я, — всем, что под руку подвернётся. Тогда даже если все мобилы погаснут, она не сможет до нас добраться. Слышите? Надо испортить наши экраны! Жизнь дороже мобильника!
Ребята смотрели на меня как на круглого дурака. Ну, конечно, кто же в здравом уме будет портить собственный телефон? Родители за такое по головке не погладят. Да и новый когда ещё купят?
— Вы чё, блин, издеваетесь? — заорал Глюкер, и только после этого до всех начало доходить, что на одной чаше весов их обожаемые гаджеты, а на другой — собственные жизни.
Началось истязание телефонов. Несчастным девайсам доставалось по самое «не хочу». Их разбивали об углы столов и дверных проёмов. Их топтали ногами. Ломали об колено. Ребята поумнее царапали экраны в надежде на то, что сенсор заменить проще, чем купить новый телефон.
Самым удивительным было видеть лица. Такое ощущение, будто царапины наносились не на чёрные стёклышки, а на собственную кожу. Многие расправлялись со своими телефонами со слезами на глазах. Кто-то вообще плакал навзрыд. Ещё бы, некоторым пришлось очень долго мечтать, упрашивать родителей, а то ещё и вкалывать, получая хорошие оценки, прежде чем им подарили желаемую модель.
Да и чего греха таить? В мобильном телефоне вся наша жизнь. Все номера друзей, фоточки, видео, шпаргалки. Вся переписка. Тут все без исключения пароли — зачем их запоминать или записывать, если мобила сама способна хранить данные в себе? Любой вход автоматически. Всё привязывается к номеру и почте. Одно цепляет другое. Пройдут дни, пока ты восстановишь доступ ко всему, что составляло твою жизнь. И это, дай бог, если ты догадался вовремя сделать бэкап на облаке. А если нет? По закону подлости ты в итоге восстановишь всё, кроме самого нового и необходимого.
Короче, я понимал тех, кто портил свои телефоны с таким видом, будто с него сдирали кожу.
Но жить всё равно хотелось больше.
Видимо, мы были на верном пути, потому что это твари терпеть не стали. Как только наша решимость уничтожить все отражающие поверхности стала очевидной, чудовища с руками-косами как по команде бросились на нас. Не прошло и двух секунд, как истерично замигали фонарики, а визжащие дети вместо того, чтобы расправиться со своими гаджетами принялись беспорядочно носиться по коридору в надежде найти где-то спасение. Которого по-прежнему не было.
Раздался грохот — уронили что-то тяжёлое, скорее всего шкаф с лекарствами. Тут же что-то разбили. Хлопнули двери. Снова что-то разбилось. Кто-то завыл, как ненормальный. То есть буквально завыл, как какой-то зверь.
Но мы точно знали, что воет человек.
Я получил по носу, а потом кто-то сбил меня с ног.
— Хали-Гали! — кричал Рита. — Где Хали-Гали?
Несколько минут полнейшего хаоса постепенно сменились полным покоем. Не сговариваясь, без единого слова чудовища уложили всех на пол. А если кто-то и пытался подняться, у него над головой со свистом проносилась лапа-коса, и смельчак снова растягивался на холодном бетонном полу в страхе за жизнь.
Я лежал вместе со всеми, обхватив голову руками на всякий случай и даже первое время закрывал глаза, хотя и без того было довольно темно.
Всюду раздавался плач и охи. После той ночи пациентов травматологии знатно прибавилось. Одних неплохо так посекли крысоморфы (как гораздо позже мы между собой прозвали этих тварей), других в панике покалечили сами ребята — кого сбили с ног и наступили на руку или на ногу, кому случайно сломали нос, были и такие, по ком прошлись, как по полу, чуть не сломав рёбра. А ушибов, порезов и растяжений было просто не счесть.
Через какое-то время крики стихли. Мы боялись привлекать к себе лишнее внимание, потому что не знали, чего ждать от хвостатых тварей.
Ощутив какое-то движение, я поднял голову и увидел её.
