Очень скоро я не смог найти никого, кто бы не слышал план. Конечно, возможно такие ребята и были, но, во-первых, думаю, они бы не захотели оставаться в неведении и сами бы спросили у того, кто в курсе, а во-вторых, в общем‐то, могли подключиться и по ходу. Говорю же, там ничего сложного. Это вам не план от Хали-Гали.
Короче, когда я был практически уверен, что все в теме, то снова забрался на кушетку и проорал, обращаясь к крысоморфам:
— Мы всё обсудили! Зовите свою хозяйку!
Косорукие твари снова заволновались и поскреблись в дверь, за которой скрылся остроухий. Тот вышел тут же, будто всё это время просто стоял и ждал сигнала. Возможно, так оно и было.
Крыса серой молнией выпрыгнула из зеркала и встала перед нами во всей своей ужасающей красе. В этот раз она казалась даже чуточку больше, чем в предыдущий.
В этот момент я понял, что забыл самое главное — убедиться, что всё готово для претворения плана в жизнь. И я имею в виду действительно
Крыса быстро нашла меня взглядом и сделала шаг вперёд. Ребята ожидаемо шарахнулись в стороны, и таким образом я с этим чудовищем оказался лицом к лицу.
— Ну что, Дима? Что ты мне ответишь?
Я набрал в грудь побольше воздуха и в этот момент с удивлением осознал, что мой живот больше не крутит. В судорожных попытках отыскать выход, а потом донести свой план до всех без исключения присутствующих я и не заметил, как изменилось моё состояние. Мне просто в какой‐то момент стало не до того. А теперь, стоя перед этой тварью, я вдруг понял, что не боюсь. Всё, что можно было, уже сделано, домино выстроено по порядку. Осталось только толкнуть первую кость, чтобы все остальные пришли в движение.
— Я скажу, что нам очень жаль ваш мир. Но, как в своё время сказал князь Александр Невский: «Кто к нам с мечом пришёл, от меча и погибнет!»
Это был условный сигнал.
Ребята шарахнулись по сторонам. Некоторые с перепугу даже придавили крысоморфов. Кто‐то напоролся на их лезвия.
Я щучкой нырнул к столу и притаился.
А через мгновение на этаж ворвался кое‐как стоявший на ногах полицейский. Два его выстрела ушли в молоко. Я это точно знаю, потому что от первого вдребезги разлетелся плафон над головой Крысы, а второй высек щепки из дверного косяка какой‐то палаты. Но следующие четыре, я это видел, попали в цель.
Крыса даже не шелохнулась. Она только стояла и с удивлением таращилась направленный в её сторону ствол.
Полицейский кое‐как утвердился на ногах и выпрямился. Судя по его лицу, Крысу, как и остальных чудовищ, он не видел, а стрелял туда, куда ему сказали появившиеся секундой позже Рита и Миха.
Их роль заключалась в том, чтобы напасть на крысоморфа, который увязался за ментом, а потом всё рассказать полицейскому. В том числе и что от него требуется. Судя по всему, справились пацаны на ура.
Мишка подошёл к полицейскому и, взяв того за руку, слегка передвинул её вправо, чтобы точнее нацелить на Крысу.
— Стреляйте.
Мент нажал на гашетку. Громыхнуло. Пуля вошла в серый мех.
— Ещё! Да стреляйте же!
Повинуясь истеричному приказу, мент выпустил все патроны до единого, пока пистолет не захлебнулся.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Она была тем пронзительнее, что минуту назад в больничном коридоре гремели, многократно усиленные эхом, выстрелы.
…Ни к селу ни к городу я вспомнил новогодний салют — почти такие же хлопки, карнавальные маски и костюмы повсюду. Радостные крики, подарки, бенгальские огни. Ожидание чего‐то нового, доселе невиданного, но обязательно хорошего. На Новый год всегда хочется ждать чего‐то хорошего. Несмотря ни на что. И даже наплевать, что все эти танцы и безудержное веселье в честь наступления года Крысы…
Крыса стояла, как вырубленная из камня, и тупо таращилась на человека в форме.
Все замерли в ожидании. И даже крысоморфы будто окаменели.
А потом эта двугорбая тварь разразилась издевательским хохотом.
Кажется, его слышал даже мент. Во всяком случае он вдруг нахмурился и принялся озираться по сторонам.
Мой план летел ко всем чертям.
— Вас ничто не изменит! — отсмеявшись, выплюнула крысиная королева. — Вы сделали свой выбор!
— Как и ты.
Все посмотрели на новенькую. Она кое‐как пробиралась сквозь толпу мальчишек и девчонок практически вдвое больше её самой.
— Ты что творишь? — зашипел на неё Глюкер и схватился за голову.
— То, что давно надо было сделать. Вы все правы, — она посмотрела куда‐то вперёд, где жались друг к дружке перепуганные дети, — мне надо было давно разобраться с этой горбатой. Она — мой кошмар. Мой. Я не должна была впускать в него всех вас.
— Ты не виновата, — попыталась возразить Соня, — тебя привезли сюда насильно и держали на лекарствах.
Но новенькая её не слушала.
— Я всё исправлю, — сказала она и, наконец, выбралась на открытое пространство.
В общей толчее один из четырёх оставшихся фонариков погас. Сел или, может, кто‐то затоптал его, а то и запнул куда. Отчего Вику было ещё сложнее разглядеть. Я видел только её сутулый силуэт и смазанные очертания медведя в правой руке. Она держала своего Потапыча за лапу так, как если бы в кулаке была бейсбольная бита, а не мягкая игрушка.
