И тогда я решилась. Я вытряхнула из рюкзака школьные книги и тетради, быстро собрала все необходимые вещи, не забыв паспорт и остальные документы. Тяжелее всего было оставлять спасательный круг – единственную память о «Нике». Я со слезами поцеловала его оранжевую поверхность и спустилась в гостиную. Там было темно, но для задуманного мне не нужен был свет. Я вывернула комод с «божественными» журналами Вики и достала конверт, перевязанный бечевкой. Я знала, что там лежат те самые деньги, которые Вики получила по чеку от газеты. В доме Харди действительно не существовало тайн – слишком тонкие стены были в доме. Я отсчитала из пачки полторы тысячи - почти половину суммы, остальные деньги положила обратно. Несколько сотен распихала по карманам, остальные – положила в пакет для школьных обедов и засунула на дно рюкзака.
Сердце у меня колотилось, словно я действительно преступница и должна скрываться. Куда теперь мне бежать? В резервацию, где живет Джо? Но я даже не знаю где это. Теперь главное – уехать отсюда, где я всем приношу только несчастья. Бедная Стейси! Мне было так жалко мою бедную сестренку! Ведь её приступы начались из-за меня. До меня она спокойно жила у Харди и у неё не было никаких припадков.
Я вышла на 101 шоссе и подняла руку.
Я попалась. Уходить было поздно: полицейский встал рядом с выходом и теперь явно привяжется ко мне, если я попытаюсь улизнуть. Он явно сомневался, проверять мои документы или нет, но от двери не отходил. Я делала вид, что сплю, внимательно подглядывая за всем сквозь ресницы. Может быть, полицейский просто не хотел меня будить. Что мне делать? Даже с деньгами на самолет меня вряд ли посадят. Потребуют сопровождающих. Незаметно уйти, тоже не получится. Да и куда я пойду? Кому я нужна?
В зал вошла пожилая супружеская пара, зазвучала французская речь. Женщина причитала, что их никто не понимает, и что они обязательно сгинут в этой глуши. Ещё не до конца осознавая, что делаю, я «проснулась», с улыбкой подскочила к старичкам и затараторила на французском:
- Как же я рада встретить соотечественников! Вы чем-то расстроены? Вам помочь?
Я участливо положила руку на плечо женщины.
Она так обрадовалась моим словам, что бросилась меня обнимать.
- О, мой ангел, вас послал сам Бог! Представляете? Мы прилетели не в тот Портленд! В этой Америке столько одинаковых городов! Мы совершенно измучались, пока поняли это.
- И куда вам теперь надо?
Вмешался старичок.
- Если мадмуазель будет так любезна и поможет нам купить билеты до Нью-Йорка. – Он замешкался, сомневаясь, и добавил, - Большого, самого большого Нью-Йорка!
Я чуть не кинулась на шею старичку. Нью-Йорк! Именно! Вместо этого я улыбнулась и сказала:
- Я даже могу вас сопровождать. Я лечу туда же.
Эмоциональная старушка вновь бросилась меня обнимать:
- Спасибо, мой ангел!
- Как вас зовут, милое дитя?
- Софи. Меня зовут София Летиция Берто, для вас - просто Софи. Посмотрите за моими вещами, я узнаю, когда будет рейс.
- О, конечно! – старичок подхватил мой рюкзак.
Полицейский у двери вдруг утратил ко мне всякий интерес. Наша сценка больше всего напоминала долгожданную встречу родственников.
До рейса ещё было время, мы расположились в ближайшем кафе. Французы хотели меня угостить, но меня подташнивало от запаха жареной картошки, и я отказалась. Парочка при более близком знакомстве, оказалась ещё более милая. Их звали Поль и Мадлен и они всю жизнь провели во Франции, посещая лишь соседние провинции. И теперь, выйдя на пенсию, решили путешествовать. А так как опыта путешествий с годами они не приобрели, с ними постоянно происходили незапланированные приключения.
Рассказав о своих злоключениях в Америке и о своей жизни, парочка переключилась на мою.
- Софи, деточка, вы летите одна? Так далеко? Где же ваши родители? – участливо спросила Мадлен.
- Они … - я закусила губу, потом справилась с волнением и продолжила. – У меня теперь нет родителей. Я лечу к своему дяде Марку. Он живет в Бруклине.
- Он тоже француз? – заинтересованно спросил старичок.
- Нет, он еврей. У него сувенирный магазинчик и я буду помогать ему там.
- А откуда же вы так хорошо знаете французский?
- Мои родители приехали сюда из Франции, а я родилась уже здесь.
Врать было легко – я просто рассказывала историю Марианны.
- Папа работал на консервном заводе, а мама была портнихой. Она мне всё шила сама.
Дальше история обрывалась. Как Марианна, то есть я, лишилась родителей, мне было не придумать.
- Что же случилось с вашими родителями? – заинтересованно осведомилась Мадлен, когда я замолчала. Меня выручил Поль:
- Не надо. Мадлен, не расспрашивай. Ты же видишь, девочке больно.
Но Мадлен всё же предположила:
- Автокатастрофа?
Я поспешно кивнула.
- Бог мой! - воскликнула Мадлен. - Здесь в Америке так гоняют! А эти ужасные грузовики! В нашем городке самая большая катастрофа, когда задавят курицу.
Наконец, объявили наш рейс. Я взяла у старичков документы и мы подошли к стойке регистрации. Я протянула все три паспорта и билеты.
- Мы летим до Нью-Йорка.
