Потерянная полностью

Следующие четыре дня мы «раздевали» пристанище сектантов: не только выгребли все чистые металлы со складов, но и забрали все турели непосредственной обороны, сняли оба вычислительных кластера и часть более-менее дорогого причального и внутреннего оборудования. Попутно мехны расшифровали и проанализировали архив и бухгалтерию, открыв простую и мерзкую подноготную «религиозного бизнеса», заодно узнав, как бывшая шахтёрская база попала в прицел информаторов Рамира, уж слишком интенсивный космический трафик генерировали жившие здесь. Началось на астероиде всё довольно давно: нашёлся специалист по социальной психологии откуда-то из ФСС, решивший то ли погреть руки на очевидной проблеме любой добывающей системы, то ли просто провести на людях тот эксперимент, который ему на родине не дали бы провести даже на мышах. Что больше всего нужно шахтёрам-добытчикам, месяцами живущим на кораблях типа нашего буксира или в астероидных рудниках? Да просто живой человек рядом, желательно противоположного пола. Человек, способный выдержать много лет подряд самые спартанские условия, каждодневный риск и остающийся верным и преданным. За такое и несколько выручек в добываемых ресурсах не жалко отдать.

Философия псевдорелигии была разработана на высоком уровне, причём в качестве факторов ломки и переформирования сознания «товара» почти не использовалась фармакология – старый добрый символизм и соответствующее окружение делало процесс автономным. Проработано было всё: от испытаний в лабиринте и шахтном комплексе для неофиток (обработка плюс угодным сообщали маршрут, а неугодных ждали растяжки) до церемонии похорон, когда обёрнутое в неткань тело отправлялось в трэш-камеру через пол-астероида по центральному тоннелю настоящей катапультой, изрисованной «святыми» загогулинами. Система была замкнутой и самостоятельно перемалывала новеньких: только девочек в нужном возрасте нужно было закупать, но с этим справлялись и без оставившего заработавший стартап учёного. Бизнес цвёл, капиталы копились, в том числе и не успевшие стать цифрами на счетах, а его владельцы и вовсе в какой-то момент посчитали себя неуязвимыми: как же, всем нужны, ну а маргиналов ждут настоящее противокосмическое орудие и контрабордажные системы в центральной части комплекса… Ну и как всегда, о возможности появления хорошо подготовленных «гастролёров» вроде нас забыли. В итоге мы с одной ходки забили свой кораблик так, что следующие цели пришлось отложить и возвращаться к корпоративному центру НК-4-ПЛ. Только тогда я понял, насколько затянется «этап заработка первоначального капитала».

С детьми я поговорил. Дважды. И дважды не нашёл изъяна в логике их поведения – просто всё лучше контролируемая детьми псионика позволяла принять решение, не проводя обязательных для неодарённого человека действий. И если меня коробит от такого, то проблемы не у них, а, очевидно, у меня. Что ж, раз так, значит, нужно просто смириться и привыкнуть, отказавшись ещё от одной части «старого себя». У землянина-попаданца с моралью слишком много шансов погибнуть в одной из следующих халтур, а вот у мерха с навыками боевика, поддерживающего своих псионов и «своих» мехнов, – наоборот. Один минус – пока мы были на орбитальной базе, очень хотелось натуральным образом надраться и хоть ненадолго обо всём забыть… Увы, найти вроде бы входящую в отдельный суботряд Нурс мне не удалось, а один я просто не рискнул. Ничего, человек привыкает ко всему. Ну, или почти ко всему.

Система 45999-АЛ22–5/НК-4, Второй Пояс

Год спустя

– Эй, на булыжнике, совсем охренели?! – Окно видеосвязи открылось только тогда, когда РЛС наведения упёрлась лучом в широкое плоское днище снижающегося шаттла, обеспечивая точное наведение тяжёлого оружия.

– Неизвестный корабль, последнее предупреждение: немедленно передайте коды идентификации или будете уничтожены. – Несмотря на озвучиваемый ультиматум, молодая женщина, сидящая за консолью диспетчера, выглядела чуть ли не засыпающей со скуки и была заметно более озабочена разглядыванием собственных ногтей, чем результатом переговоров.