Из приятных новостей. От неё я узнала, что во время отпуска люди отдыхают, забрасывают дела и уезжают в другие страны или другие города, там где горы, вода и песок. Было так странно осознать, что в тридцать три года я никогда не ездила в отпуск и ни разу не видела моря. В нашей семье в это время было принято делать ремонт, глобально и везде. Раз в год обдирались обои, клеились другие, красились окна и полы. В квартире царил хаос, отец без конца орал на мать, что она тупая дура и всё делает неправильно.
В конце лета мы вернулись из Барселоны. Там мне снилось, что мы летим на самолете. Он был деревянный, а мы сидели на крыле, сметая звезды волосами и оставляя млечный путь.
В самолетах и поездах я возбуждаюсь. Так было по пути в Испанию. Это очень нравилось моей подруге, но никак не укладывались в её голове, чётко расчерченной на квадраты. Испания возбуждала меня, будто я была мужчиной, а Барселона – девушкой, которая со всеми спала. Куда бы я ни зашла, в парк, кафе, музей, везде находила наслаждение. Если бы Каратистка была Уранисткой, она могла бы не мучиться, занимаясь моим словесным воспитанием, а просто хорошенько отделала меня своим каменным членом. И тогда все пошло бы по-другому, но она была закоренелой Сатурнианкой.
Саквояж не приехал меня встречать и в аэропорту у меня случился нервный срыв, от которого подруга пришла в недоумение и пристыдила меня. Взрослой женщине не пристало плакать на людях по такой ерунде. Но была ли я взрослой, не смотря на свои тридцать с хвостиком? Я рыдала вовсе не от его отсутствия, это было знакомое ощущение, просто в мою голову первый раз закралась мысль, что ему на меня наплевать. В Москве всё пошло по-прежнему. Мне снится моя комната, моя кровать, моё спящее на ней тело. Я просыпаюсь во сне, подношу к носу одеяло и чувствую запах мочи. Потом прыгаю в воду. Плыву в лодке бурном потоке мутной воды. Муть накрывает меня с головой, я ищу берег и выхожу на сушу. Оказавшись у подножия горы, поднимаюсь по лестнице вверх, потом иду куда-то, разговариваю с встречающимися людьми, спрашиваю, на чьей лодке я плыла. Понимаю, что плавать – это не моё. Смотрю в небо. Какие-то люди летят на параплане. Это семья – мужчина, женщина и трое детей сопротивляются ветру, который колышет их одежды. Руки привязаны к частям параплана. Кажется, если один из них отпустит свою деталь, то всё разрушится. Светит солнце, дует ветер, параплан летит где-то внизу. Я смотрю на него с немыслимой вышины и вижу, как они счастливы.
Первый месяц нового года. Вот о чем я мечтаю: купить очередной деловой костюм, кресло для занятий сексом – упругое и без подлокотников, выйти замуж, сделать еще одну обнаженную фотосессию и уехать в Париж. А пока моя жизнь превратилась в цирк – самое грустное место на свете. Я стала игрушкой своей подружки и выполняю все её команды. Что делать если всё идет не так как хочется?
Сегодня полнолуние. В этот день особенно тяжело, словно кто-то выпил из меня силу. Беспомощность и одиночество. По пути к дому я плачу. Иду по улице, смотрю на Луну и рыдаю. Хорошо, что меня никто не видит. Мне хочется поговорить по душам, но не с кем. Лишь на следующий день я поняла, почему мне было так плохо. Дело не в Луне, это выходят наружу мои нереализованные желания.
Я вбежала в комнату, с шумом распахнув дверь. «Мама! Мама! Меня приняли в бальные танцы!» – и стояла в дверном проёме, смотря на материнскую спину в окне и раздуваясь от радости и гордости. Мама мыла раму. «Денег нет», – рявкнула она, не оборачиваясь. Было очевидно, что дальнейший разговор невозможен. Я поплелась в свою комнату, размышляя почему у моих родителей нет денег, ведь они работают. И откуда они берутся у других? Вскоре я нашла успокоение – у меня некрасивые ноги. Я бы все равно не смогла надеть бальные платья, ведь при поворотах они обнажают бедра, а они у меня жирные. Это был серьезный аргумент, и я смирилась.
Мой Дирижер, появляется, когда мне совсем плохо. Он как бы приходит на помощь. Стоит ему только позвонить, как во мне начинается жизнь. Саквояж тоже наведывается, открывая глубинные тайны человеческих взаимоотношений. Говорят, что у мужчины в жизни может быть только одна любимая женщина. Это правда! И эта женщина – его мать. Сегодня встретил меня с работы, мы легли в постель, но позвонила его мама, накричала в трубку, и он поехал домой. Если мужчина достает из меня пенис, чтобы последовать указанию матери, значит всё гораздо серьезнее, чем я думала. Раньше я бы разозлилась, стала возмущаться, удерживать его, просить. А сегодня я спокойно его отпустила, я поняла, что здесь я бессильна. Он стоял как огромный ребенок, и мне было его жаль. Он пошел домой, к маме.
Я все пишу и пишу Юле, она по-прежнему молчит. Ниже вы увидите моё письмо, привожу его с одной целью – показать, что я потихоньку сходила с ума, если вы до сих пор этого не поняли.
