– Конечно, нет! – я расхохоталась и резко стала серьезной. – Это было бы безнадёжно скучно. Потом покрутила головой, щёлкнула пальцами и добавила, что любовь не может быть скучной! – Хватит умничать, говори уже! – вспылил он.
– В ней всё перемешано! Это модерн! И ещё чёрт знает, что!
Очередь глубоко вздохнула, а лысый отвернулся к окну и сделал вид, что ему надоело это представление.
– Смотрите же! – крикнула я и села на шпагат. Он подпрыгнул, его голова выехала вперед и застыла. Я продолжала, сверля его взглядом.
– Мужчина! Сильный. Властный. Широкий лоб, мощные скулы. Уже объелся зефира, – я хмыкнула. – У него своё представление о женщине. Он лепит любимую на свой вкус. Берет её тело и выгибает так, что её нос упирается в её же задницу. Меняет местами руки и ноги! Рука становится ногой, нога – рукой и так далее. Вот так! – я выпрыгнула из шпагата, опрокинулась в лихой мостик, выкинула ногу вверх, а руку – в сторону.
– Дорогая, тебе же неудобно? – подбежал ко мне потрясённый именинник.
– Конечно, неудобно! – проговорила я с той внятностью, с какой позволяло моё положение. – А ты думаешь, его это волнует? – я ловко поднялась, ноги снова раздвинулись в шпагате. – Или так! Женщина! Любит! Страстно! Она хочет слиться с любимым полностью. Без остатка. Поглотить! Её рот раскрывается, губы становятся влажными и тают. И растут, растут! И вот мужчина по сравнению с ними кажется ма-а-а-аленьким, – я прищурилась и показала пальцами его размер. – Маленьким и очень сладким. Я беру свою любовь и несу к тающей пропасти. А-а-ам! – я облизнулась и бросила воображаемого мужчину в свой красный рот.
Лысый провел рукой по влажному виску и пошел в сторону раздевалки.
Когда мы с Генным инженером вышли на улицу, была почти ночь. Мы зашли в метро и договорились на следующей неделе выпить кофе. На текущий момент это было самое необычное знакомство в моей жизни. У всех мужчин после знакомства со мной дела обычно катились вниз – одного уволили, другого лишили наследства, а бывший муж вообще заболел раком крови. Через неделю после знакомства мы выпили кофе, еще через две сходили в кино, потом в ресторан и я решила больше не встречаться с ним. Он был такой милый, слишком хороший для того, чтобы лететь в пропасть.
Наступила зима. Решив сделать себе новогодний подарок, я купила чёрные лаковые танцевальные туфли на шпильке, резиновые сапоги, расписанные под хохлому, и улетела в Амстердам на фестиваль аргентинского танго. Они для меня символ свободы на целых две недели. Я на грани усталости и мне плевать на любимую работу. Свобода на целых две недели!
Кроме известных достопримечательностей – каналов, плавучих домов, велосипедов, мельниц, красных фонарей и магазинов для взрослых, этот город запомнился двумя моментами: полным отсутствием дождей, космическими пирожками и Генным инженером №2. Он пригласил меня на танец со всеми вытекающими из него последствиями. Здесь грех не вспомнить Ноев ковчег, где каждой твари по паре. Мужчины появлялись в моей жизни парами. Ведь и музыкантов у меня было двое – до Дирижера был еще Барабанщик, просто воспоминания о нём полностью стерлись из моей памяти.
В перерывах между танцами мы слонялись по Амстердаму. Блуждая по переулочкам старого города, не избежали искушения попробовать местные космические пирожки. Это было мое первое и последнее знакомство с наркотиками. Более омерзительного состояния у меня не бывало – иду по городу со стеклянными глазами, всё понимаю, но сделать ничего не могу, просто иду-иду-иду как полное ничтожество. Очухавшись, и сравнив себя с наркозависимым и впервые в жизни почувствовала себя гармоничной личностью. Это как же надо себя ненавидеть, чтобы по доброй воле принять эту дрянь? Вернулась в Москву. В тридцатых числах декабря позвонил Генный инженер №1, я не сняла трубку. Он написал сообщение с приглашением на каток и совместную встречу Нового года. Я не ответила.
Вовочка №2 написал, что послал мне на день Святого Валентина красное сердце, а отправилось почему-то чёрное. Я искала его в почте, но не нашла. Мы опять разговорились. Вот так просто, ни о чём, будто мы добрые друзья и все хорошо. Болтовня. Я спрашиваю, шутя, делает ли он жертвоприношения на алтарь приличий. Он отвечает, что ведёт крайне спокойный и благопристойный образ жизни. Спросил, есть ли у меня мужчина. Я что-то наплела ему, но на самом деле мне было не до мужчин. В прошлом году меня перевели в другую практику и повысили. Я работала, то есть пахала, как лошадь и на данный момент была выжата как лимон.
