— Да нет, кто ж спорит, — так же серьезно развела я руками. — Поэтому мы тебя и не трогаем — чтоб ты не напрягался. А то чего тебя зазря беспокоить? Видишь, какие мы заботливые!
— Ага, я уже понял… Друга они пожалели! А то, что друг лопнет от желания потрепаться, вы не подумали?!
Мы рассмеялись.
— Кстати, — уже нормально предложила я, — ты бы взял, глотнул какой-нибудь эликсир из запасов Витольда.
— Не, лучше не надо, — замотал головой Дани, — это пройдет скоро. А эликсиры лучше зазря не тратить — мало ли, вдруг понадобится… А сейчас… пока я заговорил, слушайте дальше. Эта каменюка — мирный житель. Гномы таких даже в хозяйстве использовали — очень, кстати, полезная скотинка — стены долбит, как масло режет.
Мы дружно закивали. Он усмехнулся.
— Видели? Это еще что! Такую если приручить… Одна проблема — их очень мало. Живут долго, но рождаются редко — а то бы гномы уже давно все шахты к рукам прибрали, и Гаронд бы ничего сделать не смог. Но сейчас не об этом речь. Каменюки очень дружелюбны. Но только — к своим. То есть — к гномам. Они подслеповаты, запахи так себе чуют, но вот к речи и к магии очень чувствительны. Насчет речи, кстати, не беспокойтесь — сейчас говорить можно, они издалека голос плохо распознают, вот магию — где угодно. В смысле, чужую. А своя им по фигу, они на нее даже внимания не обратят. Еще очень хорошо чувствуют движение — вот почему я вам тогда замереть велел. С его точки зрения, он стоял перед нормальной горной породой, не представляющей для него никакого интереса.
— Погоди, — я прервала его рассказ. — А как же корешок?
— Корешок? — пожал плечами Дани. — А вот как эти зверушки видят сквозь хренову тучу камня нужную руду или корешки — сие непонятно ни гномам, ни, уж тем более, мне. Интуиция, наверное.
— Слушай, а если бы он к нашей «стенке» ломанулся? Ну, по интуиции?
Дани удивленно развел руками.
— Ну, милая, я даже не знаю… Ну а я на что, спрашивается? — у него даже голос начал прорезаться от возмущения. — Думаешь, я там какого хрена стоял, песенки ему напевал? Концерт решил по приколу устроить? Ясное дело, заклинания говорил, чтобы он на место прошел и спать лег.
— Ладно, ладно, не кипятись! — улыбнулась я.
— Не кипятись! — фыркнул Дани. — А как я его усыплял, ты бы видела! Хорошо, что он маленький еще, а если б взрослый? Пришлось бы мне часа три над ним скакать! И вообще…
— Витольд, — не выдержала я, — дай ему какие-нибудь капли! Не могу уже это шипение слушать — уши ломит!
— Сама виновата, — встрял Дани, — разозлила меня — терпи теперь.
Я махнула рукой.
— Ну и ладно, шипи, змей подколодный. Да, чуть не забыла — а убивать здесь никого нельзя?
Он замотал головой.
— Ни в коем случае. Одного убьешь… да что там, потревожишь просто — все примчатся. Их, конечно, как я уже говорил, мало, но на нас хватит. Да и потом — зачем? Мирная животинка, а мы у них вроде как в гостях…
Он так растерянно захлопал ресницами, что я даже помимо воли почувствовала себя каким-то жутким кровожадным монстром.
— Тьфу ты, Дани, иди нафиг со своим пацифизмом! — горячо возмутилась я. — Я ничего такого не имела в виду, так, на всякий случай спросила, мало ли тут кто еще водится! А ты из меня уже тварь делаешь!
Он рассмеялся.
— Прикинь, и это — даже без использования ментальной магии! — важно он поднял палец вверх. — А, кстати, если серьезно, — он на мгновение задумался, — мне бы очень хотелось, чтобы тут больше никого не было.
Орк усмехнулся. Дани пояснил:
— Мы когда из Гномьих Шахт сбегали, там… В общем, дорога оттуда только одна была — через Старый Забой, это пещера такая. Но через него никто бежать даже не пытался — предпочитали на руднике сдохнуть или в карцере, но к той шахте близко никто не подходил. Даже правило такое было — кто в Старом Забое сгинул, того даже искать не будут. Никогда. Потому что — всё. А сгинувшим автоматически считался тот, кто туда сунется. Потому что войти туда можно, а вот выйти… Хотя, это тоже как посмотреть… Вот нам с Кори, например, это удалось, — эльф довольно заулыбался. — Просто у этого правила была одна маленькая приписка. Выживший в Старом Забое получает свободу, за что бы он до этого не мотал срок. Его оправдывают без суда. Конечно, — горько усмехнулся Дани, — в этом была доля истины — прошедшие Забой действительно получали свободу… навсегда. Только вот в живых никто не оставался. Может, эта приписка, на самом деле, была просто шуткой тюремщиков, но официальную силу все-таки имела.
— И вы с Кордом, конечно же, не преминули этим воспользоваться?
