Он вспомнил, как ночами корпел над огранкой редких камней, как выливал из редких драгоценных сплавов, нигде более не использовавшихся, такие умопомрачительные статуэтки, ваял такие мелкие и потрясающие по своему изяществу детали, что Нилфор иногда даже искренне робел перед тем, как взять в руки такие шедевры ювелирного искусства. И все это шло… Нет, этого просто не могло быть! Хотя…
Перед его мысленным взором всплыло немного суровое, но все же доброе и понимающее лицо Нилфора, с его благородными, тонкими чертами. Нилфор вздохнул, потом слегка прикрыл глаза и медленно поднес палец к губам. Внезапно Торлус почувствовал, как пол начинает уходить у него из-под ног, в глазах стремительно темнеет, а в голове с бешенным стуком его кузнечного молота расплывается жгучая боль, проникая глубоко внутрь черепа и расползаясь раскаленным металлом по всему телу. Не успев издать даже слабого стона, он упал на руки странному гостю, называющему себя гонцом Каравалорна.
Очнулся Торлус в своей комнате, на кровати, постеленной на скорую руку голубоглазой горничной, которая, затаив дыхание, выглядывала из-за спины маленького толстого господина, не сводя напряженного взгляда с юноши. Толстяк, напротив, был абсолютно спокоен, очень аппетитно уплетая за обе щекиароматное жаркое, так, что Торлус, едва придя в себя, почувствовал, как у него засосало под ложечкой.
— Малец, ты извини, — не прекращая жевать, заговорил толстяк, — я тут похозяйничал — от тебя, как я понял, обеда не дождешься. Кстати, будешь?
Торлус вздохнул, прислушиваясь к своему самочувствию, пытаясь понять, что с ним, собственно, произошло, а толстяк уже командовал:
— Красавица, ну-ка, метнись на кухню, юный господин откушать желает.
— Ваша милость… — едва слышно прошептал юноша.
— Не продолжай. Я понял, — перебил его гость. — Хозяином замка тебя никто назначать не собирается, если тебя это беспокоит, даже если… когда ты станешь мощным магом-артефактором. Так что свою горячую речь о том, что не собираешься наживаться на предательстве своего господина, можешь не озвучивать. Ты ведь это хотел сказать?
Юноша благодарно кивнул.
— Вот и ладненько. Если понадобится, подберем тебе что-нибудь другое — по заслугам, разумеется. А пока, как я уже говорил, будешь подмастерьем у нового хозяина, договорились? Это не противоречит твоим принципам? — усмехнулся толстяк.
Торлус слабо улыбнулся.
— Хотя, — поморщился гость, — я бы на твоем месте от такого красивого замка не отказывался. Но это — твое дело. Глупо, конечно, но — благородно. Ценю. Кстати, твой господин предал не только Гильдию, но и тебя, как ты уже понял. Если не понял, поясню — в твой мозг он забабахал блок, который должен был тебя убить, если ты даже подумаешь о том, чтобы рассказать или хотя бы вспомнить о подробностях его связей с Инквизицией. Не делай такие большие глаза, малыш, уже все позади — можешь вспоминать, сколько захочешь, ментат из Нилфора плевенький, так что блок получился из рук вон плохой. Но тебе бы хватило, если бы, — он довольно крякнул, — рядом с тобой не было бы такого замечательного специалиста по Магии Ментала.
На бледных щеках юноши заиграл смущенный румянец.
— Только не благодари, — пробурчал толстяк, — этого мне еще не хватало, в конце концов, я и сам хорош — надо было тебя не спрашивать, а так считать информацию, тоже было бы болезненно, но не до такой степени, так нет же — хотел все узнать по-хорошему, а в результате чуть тебя не угробил.
— Спасибо, — улыбнулся Торлус, — все же по-хорошему лучше… честнее.
Толстяк закатил глаза.
— Так я и знал. Однако хочу тебя огорчить, чтобыты не думал, что я такой хороший — я ее все-таки считал, пока ты отсыпался.
Улыбка Торлуса стала еще ярче.
— И за это спасибо, — проговорил он, уже сияя от счастья.
Толстяк рассмеялся.
— За то, что избавил тебя от признания?
Мальчишка горячо кивнул.
— И вообще — спасибо… что спасли…
— Так, всё, хватит! — замахал руками толстяк. — Давай, как оклемаешься — собирайся. Больше смущать тебя не буду. Учти, ехать нам с тобой вместе, так что еще раз увижу благодарную улыбку на твоей умильной физиономии — прибью сразу, вот и посмотришь, какой я хороший. Сейчас — ладно, ты еще не совсем в себе, но в дороге чтобы я больше к этой теме не возвращался, — он встал с места, вытирая руки тонким белоснежным платком, и важно зашагал к выходу. — Да, еще один важный момент, — обернулся он уже в дверях. — Поесть не забудь, а то дорога дальняя да и… — он заговорщически подмигнул, — синеглазка расстроится, она уж так для тебя старается… Хоть бы оценил, девушка-то — сказка!
Торлус покраснел до кончиков пальцев, толстяк залился веселым смехом и, довольный произведенным его словами эффектом, вышел из комнаты.
