Иногда со страхом представляла, что папа так возится со мной лишь из-за своего родительского долга, и боялась, что однажды и он окажется по другую сторону. Но, к моему безмерному счастью, папа всегда оставался единственным, кто принимал меня всю целиком и был рядом, несмотря ни на что. Глубоких душевных переживаний я с ним не обсуждала, но во всем остальном он всегда был авторитетным советчиком, а иногда и просто молчаливым объятьем разрешал все мои сомнения и терзания.
А с мамой всё было сложнее. Она все время учила жизни, наблюдая мою неспособность выстроить здоровые отношения с кем бы то ни было. И ее непреклонное стремление познакомить меня с каким-нибудь молодым человеком (потому что с двадцати лет я начала быть старой девой, а так не положено, и мне обязательно надо было выйти замуж) каждый раз выводило из равновесия.
Отдельная квартира после двух лет по окончании университета стала облегчением. Но и это не явилось абсолютным спасением от материнского террора. Не успокоилась мама и тогда, когда узнала о моем бесплодии от «доброжелательной» подруги гинеколога: с неуемным рвением взялась подыскивать жениха и самостоятельно проводила предварительную работу с кандидатами.
Было ужасно неловко, а иногда просто смешно, когда очередной «жених» заявлял, что готов смириться с моим недугом и взять такую «убогую» на «попечение». Конечно, это было угодно только мужчинам в солидном возрасте. Унизительно и мерзко!
В какой-то момент я просто сменила бунтарство на тактику соглашательства. Это немного, но снизило напор «благих намерений». Но в любом случае все семейные посиделки оканчивались упреками, что я совсем не стараюсь быть нормальной женщиной, поучительными беседами и обсуждением новых вариантов.
«Боже, и где она их только находит?! Выписывает из эпохи совдепа?»
Еще с одним родственником, двадцатишестилетним Николаем, мои отношения можно было описать в двух словах: привет – пока. Добавить нечего. Брат всегда был занят исключительно своей жизнью, хотя отношения у него тоже не складывались… с женщинами. Но он никогда не доставлял хлопот ни родителям, ни мне и проявлял несвойственную ему в обычной жизни теплоту три раза в год: на мой день рождения, новый год и восьмое марта, преподнося нестандартные подарки и обязательно конфеты с марципаном – единственную сладость, на которую у меня не было аллергической реакции. И еще, если брат присутствовал на одном из традиционных пятничных ужинов, то всегда сочувствовал мне по поводу стараний матери.
Мы редко сталкивались с Николаем в повседневной суете, только если решали семейные вопросы. Конечно, я всегда могла к нему обратиться за помощью в случае чего, и он искренне и добродушно помог бы, однако предпочитала решать свои проблемы самостоятельно. Если бы мама не была носителем устойчивого невроза «выдать замуж дочь», то, возможно, и с ней отношения могли сложиться по формуле «привет – пока».
С другой стороны, безумная потребность мамы в моем благополучии, иногда спасала от депрессии. Ей нужно было выполнить свою материнскую программу на каком-то кармическом уровне, и она просто вытряхивала из меня эмоции, на которые я уже, казалось, не была способна.
«Итак, ужин в семь! Нужно забрать голубое платье из химчистки. И почему бы не прикупить панталоны? Пенсия не за горами!»
Декабрь был холодным, как никогда. Циклоны находили один за другим. Все это не предвещало ничего хорошего. Природа бунтовала вместе со мной из-за несправедливости жизни. Хотя, конечно же, никто никому ничего не был должен.
Работала я на факультете филологии на кафедре литературы после того, как окончила филологический факультет Санкт-Петербургского университета, и преподавала в основном современную и античную литературу. Мои декабрьские выходные были посвящены анализу литературных произведений Пелевина и Улицкой для подготовки к открытому семинару. Мне предстояла очередная аттестация. Вынужденная необходимость соблюсти все формальности делала из меня добропорядочного служителя высшей школы. Я не усложняла себе жизнь. Зачем противостоять системе, если я и так была за ее пределами: мир не принимал меня, так хоть проблем в социуме не было.
Мир выдуманных героев позволял спрятаться от реалий бытия. Слава всем античным богам, что существовало так много фантазеров, которые увлекали своими выдумками, и переносить реальную жизнь становилось легче. Однако даже нескольких пар не всегда было достаточно, чтобы заполнить весь день активной деятельностью. Поэтому я нашла подработку в качестве редактора.
От одного из крупных издательств нашего города мне поступило несколько заказов на редакцию художественных произведений современных писателей. И в ходе ежедневной внеурочной работы я не заметила, как увлеклась чтением фэнтези.
