Сельму просить ни о чем не пришлось — она уже бойко стучала по клавишам.
— Ага! Альфонсо Гарса. Сын — Фернандо Гарса, ныне известный как Куаутли Гарса, президент Мексики, глава партии «Мешика-теночка».
Фарго обменялись многозначительными улыбками.
— Вот с чего все началось, — понимающе усмехнулся Сэм. — Точь-в-точь как Блэйлок. Взял в руки кодекс — и пропал. Ушел с головой в тайну пергамента.
Реми кивнула.
— А тайна завела его туда, куда он и не предполагал…
Через полчаса Венди закончила работу.
— Пришлось немного пофантазировать, дорисовать недостающее, но, по-моему, получилось то самое, что задумывалось в оригинале.
— Знако-омое личико… — протянул Сэм.
— Еще бы! — согласилась жена. — Пташка Блэйлока.
Поздним вечером в кабинете Сельмы зазвонил телефон. Вообще-то Сэм и Реми ждали этого звонка, но от усталости к исходу дня успели о нем позабыть. Трубку сняла Вондраш. Выслушав собеседника, она поспешила к компьютеру; через минуту застрекотал лазерный принтер. К столу Сельма вернулась со стопкой бумаг.
— Лабораторный отчет по образцам с аутригера.
— Не зачитаешь? — попросил Сэм.
Она пробежала глазами по распечаткам.
— Дерево — дуриан. Произрастает на Борнео, в Индонезии и Малайзии.
— Еще очко в пользу Индонезии, — обронил Фарго. — По-моему, курс ясен.
— Смола, которую вы соскребли с остова лодки, состоит из сока каучукового дерева, которое также растет в Индонезии. И наконец, полотно… В нем обнаружены следы листьев пандана, ротанговой пальмы и пальмы гебанг.
— Так-так, — заговорила Реми. — Это материалы, из которых изготовили полотнище паруса?
Вондраш кивнула.
— И все родом из Индонезии, — добавил Сэм.
— Стопроцентное попадание! — улыбнулась Сельма. — Заказать билеты сейчас или подождем до утра?
Хрустя гравием, автомобиль съехал на обочину под хлопковое дерево. Мимо под непрерывную трель клаксонов, словно вырвавшись на финишную прямую, неслись малолитражки и мотороллеры.
— Ладно, твоя взяла, — вздохнул Сэм, глядя в окно на сплошной поток машин. — Но прежде чем я с риском для жизни брошусь в этот транспортный водоворот спросить дорогу, дай-ка мне еще разок заглянуть в карту.
Как и большинство мужчин, Фарго гордился своим чутьем — сверхъестественным внутренним компасом, который никогда не давал сбиться с пути. Впрочем, порой в безупречном механизме случались временные неполадки — Сэм даже научился признавать это редкое явление. Вот и сейчас «компас», похоже, забарахлил.
С трудом сдерживая улыбку, Реми протянула карту. Краем глаза она молча посматривала на сосредоточенного мужа.
— Должно быть где-то здесь!
— Конечно, милый.
С тех пор как Сэм и Реми выловили у берегов Занзибара захороненный в песках колокол, все последующие находки неизменно приводили их к Уинстону Блэйлоку — везде он оставил след. Вот и теперь одна из координат расшифрованной системы точек совпала с координатой того места, где провел последние годы жизни иезуит Хавьер Орисага. О случайном совпадении, разумеется, речи не шло. А вопросы не заканчивались…
Итак, посвятив не один год поиску родины «большой драгоценной зеленой птицы», Блэйлок между делом узнал истинную историю Ацтекской империи. Фарго, однако, не могли понять, почему математик-разведчик приехал на остров. Целенаправленно за копией кодекса Орисаги? Или, раздобыв пергамент в другом месте, вычислил нужный остров тем же способом, что и они? Также оставалось неясным, почему в Индонезию отправился сам иезуит: за сокровищами или из интереса к истории народа, истребленного у него на глазах?
Через час после видеоконференции профессор Дайделл позвонил Фарго и сообщил название деревушки, которую Орисага последние двадцать лет считал своим домом: Палембанг, остров Суматра.
Возможно, в шестнадцатом веке Палембанг, «Восточная Венеция», и был «деревушкой» — в двадцать первом же он превратился в настоящий мегаполис, самый крупный на юге Суматры. Основанный в седьмом веке, старейший город Индонезии насчитывал теперь полтора миллиона жителей.
Фарго понятия не имели, зачем отправляются в страну, приютившую Орисагу: найдется ли там что-то полезное? Найдется ли там хоть что-то? Впрочем, знаки, которым они послушно следовали от самого Занзибара, четко задавали маршрут. Все указывало на неведомый пункт назначения, затерянный в Индонезии: метания Блэйлока, его журнал, карты, кодекс, Орисага. А теперь и лабораторный отчет…
— Если бы Орисага великодушно зафиксировал в анналах истории свой адрес, как бы это облегчило нашу жизнь! Никакой заботы о потомках, — проворчал Сэм.
— Думаю, если бы он знал о нашем приезде, то непременно черкнул бы адресок, — заметила Реми. — Так что женщина сказала, какого цвета дом — красный или зеленый?
— Зеленый.
