– Мы оба слишком много думали об этом, – проговорил он. – Предлагаю нарушить привычную рутину этой недели и заняться чем-то новеньким. Пусть у нас будут ланчи на природе.
– Если старина Альфред заговорил о пикниках, значит дела принимают более чем серьезный оборот, – холодно улыбнулась Молли.
– Вряд ли, если мы способны над ними посмеяться. Станем устраивать пикники, какие ты только захочешь: в прохладном лесу на сырых камнях. Угощаться сэндвичами с сардинами. И каждый день будем приглашать гостей к чаю или на ужин. И я схожу с тобой в кино.
Молли поцеловала мужа со словами:
– Считаю твои предложения очень разумными. А теперь послушай мои. Думаю, мы были не правы, умалчивая о случившемся. Мы слишком замкнулись в себе. Надо, чтобы каждый выбрал, кому он доверится. И поскольку ты, со своей ученостью, привык всех дичиться, позволь я сама назначу тебе отца-исповедника.
– Только не мисс Корнелиус и не священников.
– Да нет, это доктор Латтрелл. Завтра я позову его на чай. Он ведь тебе нравится, и хотя в последнее время мы с ним редко виделись, я никогда не забуду, с какой добротой он отнесся к нам той зимой два года назад.
– Хорошо, – не сразу ответил Саксон, – согласен. А теперь о твоем конфиданте. Исключим викария и, уж конечно, миссис Сондерсон. А, придумал! Именно то, что нужно, и мы одним выстрелом убьем двух зайцев. Твоя кузина Элис. Напиши, пусть она погостит у нас несколько дней. Она сама вызывалась нас навестить.
Лицо Молли прояснилось.
– Думаю, она приедет. Я знаю, ты не любишь миссионеров, но она медицинский миссионер. Надеюсь, вы хорошо поладите. Напишу ей сегодня же.
Слушая жену и улавливая в ее голосе прежние веселые нотки, Саксон задался вопросом, не подвело ли его зрение. Вот бы поверить, что чувства его обманули! Внушить себе, что у него что-то не так с глазами! Если приедет Латтрелл, надо бы попросить, пусть проверит ему зрение.
Молли не откладывая отправила доктору записку. Он явился на следующий день немного позже ожидаемого. Саксон работал в лаборатории и, когда вернулся в дом, застал Молли и Латтрелла за беседой в гостиной. После чаепития (впоследствии он вспоминал несколько наигранное оживление жены) Эндрю предложил доктору пройти в его рабочий кабинет, чтобы спокойно побеседовать и покурить.
– Тогда я зайду за вами через полчаса, – сказала Молли. – Доктор Латтрелл обещал перед уходом дать мне совет, что делать с альпинарием.
За эти тридцать минут Эндрю успел выложить многое. Латтрелл оказался внимательным слушателем и только изредка прерывал его каким-нибудь вопросом. Еще он проверил глаза Саксона.
– Если вы полностью забракуете мое зрение, если скажете, что мне нельзя полагаться на свои глаза, одному Богу известно, доктор, какой невыносимо тяжелый камень свалится с моей души.
– Собственно, – сказал Латтрелл, закончив осмотр, – зрение у вас не совсем в норме.
– Тогда как вы объясните все это ужасное происшествие? Вы услышали голые, неприукрашенные факты и знаете, что я не склонен к фантазиям или преувеличениям. Мое дело – научные наблюдения, и в них я поднаторел.
Латтрелл задумчиво потер длинным указательным пальцем свою впалую щеку.
– Из вашего рассказа возникают два вопроса. Первый: что я обо всем этом думаю? Пока что не могу ответить, поскольку, к сожалению, сам не наблюдал описанные вами феномены. Второй и более важный вопрос непосредственно относится к настоящему моменту и к миссис Саксон. Вы с полным основанием за нее тревожитесь. Думаю, вам следует иметь в доме кого-то, кому можно доверять. Не сиделку, пока я этого вам не предлагаю, но жизнерадостную компаньонку.
Саксон рассказал о приглашении, отправленном мисс Хордерн, медицинской миссионерке, родственнице его жены.
– Превосходно! – заключил доктор. – Именно та личность, которая требуется вам в данном затруднении. Когда она прибудет, мне бы очень хотелось с ней побеседовать.
Разговор прервала миссис Саксон, которая напомнила Латтреллу, что он должен перед уходом посмотреть ее сад.
– А как насчет новой пристройки к моей лаборатории? – спросил Эндрю. – Вернемся этим путем. Осмотр займет всего лишь несколько минут.
Минуты, впрочем, растянулись надолго; Эндрю распространялся о достоинствах нового оборудования, в порыве энтузиазма почти забыв о нависшей над ним темной туче. Когда он увлеченно объяснял Латтреллу устройство какого-то довольно замысловатого аппарата, оба вздрогнули, заслышав глухой удар и звон разбитого стекла.
– Страшно сожалею, дорогой друг, – сказал Латтрелл, – это непростительная неловкость с моей стороны. Поворачиваясь, я нечаянно столкнул бутыль со стола.
