– Я согласен с тобой. Извиняюсь за подкол с детскими вещами. День выкупа ребенка согласуем заранее, думаю, что лучше будет провести его где-нибудь на окраине Москвы или в ближайшем Подмосковье, чтобы у меня было достаточно времени для проникновения в дом Колесниковых.
План хотя и требовал некоторой доработки, но все же был принят обоими на утверждение и реализацию. После этого Мария вновь села за домашний компьютер и занялась своей привычной работой. Помимо фотографий с Профессорского бала, у нее в архиве лежало еще несколько папок с других мероприятий, которые так же ждали своей участи.
У Дмитрия на этот день было запланировано несколько частных заказов по установке сигнализаций, поэтому он так же не сидел без дела. Он помыл посуду, оделся, собрал свои инструменты, созвонился с ближайщим по времени заказчиком и подтвердил свой визит. Ехать предстояло на Маяковскую, там находилась квартира одного из его постоянных клиентов. Тот попросил установить новую сигнализацию, взамен старой, которая пострадала после затопления квартиры.
Дмитрий на прощание крепко поцеловал жену, накинул куртку, вышел из квартиры и направился к своему автомобилю. Сегодня с погодой не повезло. Было пасмурно и дул сильный ветер, поэтому сев в автомобиль, он врубил печку на полную мощность и пока машина прогревалась, обдумывал детали предстоящей операции.
«Почему Вышиванский снова обратился ко мне, ведь мы так нехорошо расстались? Надо будет прояснить этот момент», – думал Дмитрий, выезжая на дорогу.
Днем он сделал еще несколько звонков. Поговорил со своим знакомым оперативником, попросив того достать актуальную сводку по кражам и взломам домов в Марьино и прилегающих к нему районов. А так же позвонил Владиславу Пикулю и назначил тому встречу в их тайном кафе вечером того же дня. Москва снова поглотила нашего героя целиком. Столичный город ждал его новых подвигов и свершений. Дмитрий улыбался…
Наступило очередное утро после очередной бессонной ночи. Из мира темных грез и кошмарных сновидений Виктора Колесникова выдернул звонок будильника, что уже было само по себе дурным предзнаменованием. К тому же, сегодня был не обычный рабочий день. Сегодня было воскресенье, выходной! Да не просто выходной, а – день проведения Профессорского бала, который так много значил для преподавателя МГУ и к которому необходимо было подготовиться крайне основательно.
Виктор открыв глаза, по началу не сразу понял где он находится, но стоило ему повернуться налево и увидеть рядом с собой спящую женщину со светлыми волосами, которые были практически белыми от постоянных перекрашиваний, то он сразу все вспомнил. Мужчина недовольно толкнул ее рукой в плечо и дождавшись когда та откроет глаза, буднично оттчитал ее за то, что она посмела проснуться позже своего мужа. Голова его раскалывалась надвое и болела просто адски! Как будто после жуткого похмелья.
– Уважаемая, Елена Эдуардовна, вы случайно не забыли какой сегодня день? – продолжил свое монотонное причитание Колесников, окончательно проснувшись. Он яростно потирал виски, когда его жена, бесцеремонно, разбуженная, тоже открыла глаза. И когда она ничего не ответила, то Колесников просто столкнул ее с кровати прямо на пол.
Буквально пару недель назад в их спальне находилась и кроватка малыша, но после того как стало понятно, что Максим растет крайне беспокойным ребенком, Виктором было принято волевое решение удалить ребенка из их спальни в его собственную, которая к тому моменту была еще не доделана до конца. Перечить своему мужу Елена естественно не посмела, но получила снисходительное разрешение на использование радионяни, чтобы всегда быть в курсе происходящего с малышом. Для этого ей пришлось купить беспроводную гарнитуру и спать с ней, ибо детские крики по ночам, звучащие из динамика радионяни очень сильно раздражали Виктора. Его терпения хватило буквально на пару ночей, когда у его сына уже начали прорезаться зубки, и тот заголосил во всю мощь своих детских легких.
Теперь же младенец спал в соседней комнате, которую Виктор великодушно разрешил Елене превратить в некое подобие детской комнаты, правда заплатила она за это приличную цену. Целую неделю Елене запрещено было кормить сына грудью, поэтому женщине приходилось обходиться детским питанием. Тот еще не приученный к такой резкой смене рациона, постоянно капризничал и плакал, но Елена боялась ослушаться мужа и нарушить его запрет, даже в его отсутствие. Тот каждое утро и каждый вечер устраивал ей настоящую экзекуцию с тщательным осмотром ее груди на предмет посторонних прикосновений и наличии скопившего молока, которая она должна была сцеживать при нем лично.
