Разговор был неприятным, хоть целитель и не повышал голоса. Эльфийка всячески настаивала, что в происходящем нет ее вины. Не добившись желаемых извинений, эльф уже собрался лечь спать, как его душу сковало болью. Адское горе, которое разрывало сердце… Под недоуменный взгляд невесты Виланд быстро вскочил с кровати и стал одеваться, то и дело хватаясь за грудь. Нацепив рубашку и брюки, эльф стремительно зашагал в сторону уже знакомой картины.
— Дорогой, что случилось? — взволнованно пролепетала эльфийка в попытке успокоить жениха, который сейчас активно читал заклинание. Рисунок на картине вновь менялся в попытке удовлетворить потребность призывающего его мага.
— Не знаю, — прошипел целитель, не отвлекаясь от создания портала. — Оставайся тут и следи за домом. Я скоро вернусь.
— Но Виланд… — Эмерил не успела договорить, как ее жених исчез в образовавшемся проходе, а картина приняла исходное состояние.
С досадой выдохнув, драконья невеста пошла обратно в спальню.
— И какая муха его укусила…
Запрыгнув в кровать, эльфийка обхватила подушку и погрузилась в размышления. Куда же драконий принц так стремительно убежал, хватаясь за грудь? Это ей еще предстояло выяснить…
Нет! Этого просто не может быть! Это страшный сон!
Вместо привычного силуэта своего слегка потрепанного дома теперь виднелись лишь черные обугленные деревяшки. В надежде развидеть страшное видение, я ускорила жеребца, но реальность оказалось ужасающей…
Спрыгнув с коня, я стремглав побежала к своему дому, неподалеку от которого как раз стояла повозка с пожарной бригадой. Их ни с кем не спутаешь: по горящему участку копошилось несколько мужчин в одинаковых темных костюмах из жаропрочной ткани и в касках. Неподалеку от повозки с множеством бочек воды стоял эльфийский маг, который всеми силами сдерживал распространение пламени.
В панике я рванулась прямо к пышущим паром деревянным головешкам, которые когда-то были моим домом. Хотелось отыскать хоть что-то уцелевшее… Только вот пожарные подхватили меня под руки и оттащили от участка.
— Вы с ума сошли? Там же опасно! — с упреком кричали парни, изо всех сил волоча меня прочь.
— Нет! Это мой дом! Пустите! — голос надрывался от истерики, а слезы стремительно заполонили лицо. Пыталась вырваться и побежать обратно, но к двум парням лишь присоединился еще один, что лишило меня хоть какого-то шанса вырваться.
Дыхание сперло от паники, грудь пронзило болью. Слезы бесконечно текли из глаз и смешивались с проливным дождем, который некстати начал лить с неба. В итоге обессилев, я обмякла и упала на колени. Пожарные отпустили меня и с грустью наблюдали, как я оплакиваю последние остатки родного уголка. На мою истерику подбежала соседка. Заметив огонь, она вместе с остальными зеваками выскочила на улицу и с горечью наблюдала, как мой дом превращался в руины. Отыскав меня, она подбежала и села рядом прямо на мокрую дорогу.
— Сожалею, — с грустью произнесла женщина, крепко держась за мое плечо. — Огонь возник так неожиданно… Я отдыхала у себя в комнате и читала книгу, как вдруг с улицы раздался крик о пожаре. Огонь распространился так быстро, что к приезду пожарных почти ничего не осталось…
— Мамочка…Мариэль… Что же мне делать? — лепетала, бесцельно смотря в слезах на мокрую дорогу. Душу стремительно захватывало чувство отчаяния, а сердце болело все сильнее. Теперь у меня нет дома, а за спиной огромные долги…
Так я сидела под дождем, проливая горькие слезы. Все зеваки, как и пожарные, потихоньку разошлись и на участке остались лишь мы с соседкой. Женщина до последнего предпринимала попытки успокоить эмоции. В итоге я не выдержала и отдала ей приказ:
— Идите домой и согрейтесь. Незачем со мной сидеть. Вас ждет семья — думайте в первую очередь о них.
Дар сработал как надо и незаметно: женщина поднялась и, попрощавшись, ушла обратно в дом.
Несколько минут я сидела в одиночестве у руин родного дома и ловила на себе взгляды разных зевак, но никто не решался подойти. Да и мне не нужна их помощь. Какой в этом смысл? Их сочувствие не избавит от бед и лишь еще больше разбередит вскрывшиеся раны.
Дабы разогнать прохожих, приходилось задействовать дар. Незаметно и с каждым разом все больше, но мне уже было все равно. Мариэль больше нет, родной уголок уничтожен, а долги и восстановление дома оплатить мне нечем.
Шах и мат, Гретта. Ты проиграла битву против судьбы!
Отыскав среди руин обгорелый, но почти уцелевший портрет Мариэль, я уткнулась в него лицом и вновь залилась в истерике.
Знакомый голос, раздавшийся позади, заставил поднять голову и спешно обернуться.
Харадзава…
Мужчина старался выглядеть нейтрально, но я чувствовала, как в душе он смеялся и злорадствовал над происходящим.
— Доброго вечера, мисс Гретта, — мужчина немного отклонил зонт и пыхнул воняющую за версту сигару. — Смотрю, у вас приключилось небольшое горе.
— Не вашего ума дело! — прорычала, обхватив портрет матери и в наглую отвернувшись от нежеланного собеседника.
Хихикнув, Харадзава просто обошел меня, словно бестелесный столб, и встал перед моим лицом.
