Румяный, с отпечатавшимися на щеке складками от подушки, эн Альберик первым делом допил все, что оставалось в кувшине, потом как бы вдруг заметил ларец, провел пальцем по крышке и, защелкнув хитрый замочек, взмахом руки велел слуге унести.
– Справились? – спросил он, когда шаги мальчика затихли наверху. Ему явно хотелось спросить о содержании письма, однако он сдержался.
– Да, – коротко, недовольный собою, ответил гость. – Можно отправлять. Желательно поскорее.
– Я думаю, еще более желательно не привлекать к этому письму особого внимания, – негромко возразил капитан. – Завтра утречком отправлю двух самых дельных стариков. Я их по очереди раз или два в месяц за припасами посылаю, каких тут прикупить нельзя. Заодно ребята малость развлекаются и новости всякие приносят. А у наших дам весьма кстати нитки кончились для вышивания… – Он с усмешкой взглянул на гостя. – Вы же, значит, побудете тут и продолжите услаждать нас пением?
Лютгеру стало легче от того, что капитан разделял его заботу о секретности: хоть какая-то поддержка…
– Почему бы и нет? Я много песен знаю. Но… – новая мысль пришла ему в голову так внезапно, что он не успел задуматься и сразу выложил ее: – Мы с вами можем развлечься и по-другому!
Эн Альберик вопросительно поднял брови.
– Сегодня я с большим интересом наблюдал за учениями, – начал Лютгер, все еще не понимая, чего он хочет, а главное, почему. – Дротики, стрелы, бег и прочее – это уместно и правильно, однако вершину воинского мастерства представляет все-таки владение мечом. В вашем арсенале найдутся ведь добрые клинки, верно?
– Само собой, – все еще недоумевая, подтвердил капитан.
– Так вот… Не устроить ли вам нечто вроде турнира, не конного, разумеется, чтобы, с одной стороны, расширить круг умений ваших солдат, а с другой – нам поразмяться и дам потешить?
– О! – воскликнул эн Альберик, светлея лицом. – Это превосходная мысль, мессен! Давайте же обсудим ее!
Не прошло и часа, а Лютгер уже и сам не верил, что ценная мысль принадлежала ему: так рьяно взялся капитан ее развивать.
– Мы не можем использовать общепринятые правила хотя бы потому, что рыцарей, кроме нас с вами, тут на много миль вокруг нет, – расхаживая по залу со вновь наполненным кубком разбавленного вина, рассуждал он. – К тому же у нас и турнирного оружия в запасе нет… Посему обойдемся без излишних церемоний. Зачинщиками мы будем, но состязаться в этих условиях за награду нам не пристало, ведь так? А для моих парней достаточной наградой будет, например, звание оруженосца…
Лютгер кивал, поддакивал, но не пытался изменить русло этого потока вдохновения. Да и незачем было – придумки капитана нравились гостю.
Еще больше они понравились женщинам, возвратившимся домой с корзинами душистых трав и луговых грибов незадолго до захода солнца. Девицы, узнав, что задумал их отец-командир, запрыгали от восторга, эна Гауда вмиг похорошела, а эна Лоба, хоть, постеснявшись гостя, и не запрыгала, зато прилюдно обняла супруга, поцеловала, а потом деловито спросила:
– Что требуется от нас?
– Как всегда от благородных дам, – куртуазно ответствовал супруг, – красота, забота и благопристойность!
– Ради последнего, – немедленно предложила эна Лоба, – нужно позвать отца Теобальда!
За отцом Теобальдом сходили. Он пришел, когда горы уже заслонили солнце, но тьма еще не залила долину. Узнав, о чем идет речь, он возмущенно отказался благословлять «кровопролитие».
– Турнир на затупленном оружии еще куда ни шло, – сердился он, – но давать в руки простолюдинам боевое… Поединки до первой крови! Они же перережут друг друга!
– Похоже, мессен, что вы разбираетесь в свойствах оружия лучше, нежели большинство клириков, – не без ехидства парировал капитан. – Не подозреваете ли вы меня в намерении перебить собственных подчиненных? Поверьте, все они останутся не изрубленными, разве что поцарапанными слегка! А ваше благословение позволит им почувствовать, что это не забава, а исполнение долга!
Кюре сдался и пообещал прийти при условии, что все участники турнира явятся на утреннюю мессу.
И они все пришли – капитан с семьей и гостем, и шестнадцать солдат помоложе, отобранных для участия в поединках, и их жены с детьми. К ним присоединились три семейства из деревни. Церковь всех не вместила, но те, кто остался снаружи, все слышали через раскрытые двери. Оставшиеся в замке заканчивали приготовления к «празднику меча», как выразилась эна Лоба, и никто не обратил внимания на обыденный уход двух пожилых солдат в город за покупками.
Лишь гораздо позже фон Варен сообразил, что в глазах коменданта крепости его затея с турниром казалась прикрытием отправки письма, рокового для всей Монтальи. Сам же он с большим удивлением осознал, что дамой, ради которой придумывалось это развлечение, была босоногая девчонка, мечтавшая увидеть настоящих рыцарей.
