Потерянная Россия полностью

Конечно, формально не существует двух международных группировок держав — демократических и диктаториальных. Наобо — рот, представители обеих группировок постоянно подчеркивают, что в международных отношениях внутренний строй того или другого другого государства не имеет значения. И на практике мы видим, например, демократический Париж в тесном международном сотрудничестве с тоталитарной Москвой. Мы читали недавно заявление Лондона (по поводу японо — германского соглашения о борьбе с коммунизмом), что британское правительство решительно отрицает идеологические группировки держав. Однако жизнь сильнее дипломатических принципов, и мы видим, как сейчас на наших глазах все теснее сближаются между собой Англия с Францией, опираясь, как на резервную базу, на Америку Рузвельта.

Что их сближает? Общий демократический язык и общая всем демократиям цель: укрепление международного мира во имя охраны внутренней свободы.

Недавно в своем новогоднем обращении к стране Леон Блюм отлично выразил основное направление англо — франко — американской политики мира. «То, что мы хотим для Европы и всего человечества, есть мир… Упорная, уверенная в себе, мужественная воля к миру есть вернейшая гарантия мира».

Нужно сказать, что ни одно французское правительство не пользовалось в Англии таким всеобщим сочувствием и авторитетом, как нынешнее правительство Народного фронта. Почему? Прежде всего потому, что ни одно французское правительство до сих пор не шло, по мнению англичан, так смело и прямо по пути действительного замирения Европы. Крах же Лиги Наций и необходимость чрезвычайных вооружений ни на йоту не ослабили воли всего английского народа к прочному в Европе миру.

И если, преодолевая шумиху злободневных газетных сообщений, мы начнем поглубже всматриваться в международные события, мы скоро заметим, как нынешнее англо — французское сотрудничество, привлекая на свою сторону сочувствие и помощь всех без исключения европейских и заморских демократических государств, начинает смягчать остроту внутриевропейских противоречий и нащупывает новые основы для восстановления прочного мира. Возобновление франко — польской дружбы и заключение как раз на пороге 1937 года англо — итальянского соглашения (значение коего нельзя переоценить) является тому убедительным свидетельством.

«Кто не орет о правде, которую знает, тот становится соучастником лгунов и фальсификаторов» — этими словами знаменитого, погибшего во время войны поэта Пэги заканчивает свой чрезвычайно интересный очерк о большевистской диктатуре не так давно уехавший из СССР русско — французский троцкист Виктор Серж (Кибальчич), письмо которого к Андре Жиду[240] было уже напечатано в «Новой России» (№ 8).

Весь очерк о своем советском опыте в «Крапуйо» (январь 1937 г.) Виктор Серж написал со всей свойственной ему несомненной правдивостью, часто не думая или не догадываясь о том, что его правильное разоблачение сталинской реакции в революции обнажает на самом деле не сталинские ошибки, преступления и злодейства, а коренные основы всей системы большевистской диктатуры, опирающейся на своих духовных истоках на откровенный и беспредельный ленинский аморализм.

Писания Виктора Сержа представляют для нас совершенно особый интерес именно тем, что он, совершенно совпадающий с нами во всех его жестоких разоблачениях сталинской «тоталитарной» фашизированной диктатуры, разрывает связь между ленинизмом- троцкизмом, с одной стороны, и сталинизмом — с другой.

Сталин для Виктора Сержа — злой дух контрреволюции, который своими кознями, аморализмом, необузданным властолюбием разрушил прекрасную пролетарскую революцию Ленина — Троцкого, революцию, которая создала уже в России совершенную пролетарскую демократию и вся была изнутри освещена безупречной моральной чистотой и честностью своих творцов. Творя легенду об октябрьском рае, разрушенном Сталиным, Виктор Серж до того увлекается прекрасными вымыслами, что о своем идоле Троцком утверждает: «Ни одна капля пролитой крови не брызнула на него». Написать такую фразу о человеке, с головы до ног залитом кровью, беспощаднейшем из организаторов красного террора, убийце заведомо невинного адмирала Щастного[241], расстрелом которого было положено начало террора, о человеке, сказавшем: «Россию нужно выгладить раскаленным утюгом террора», — написать такую фразу мог, конечно, только совершеннейя ший фанатик. Впрочем, сам же Виктор Серж сурово осуждает два из 1 классических подвигов своего кумира — чудовищный и бессмысленный расстрел десятков тысяч в Крыму после ухода оттуда барона Врангеля, сваливая ответственность за него на ближайшего сотрудника — Бела Куна[242], и не менее страшную расправу с кронштадтскими матросами, осуществленную непосредственно Троцким, о чем, 1 конечно, Виктор Серж умалчивает.