– А почему я должен останавливать тебя? Ты сама сказала, что это будет неплохой дополнительный доход для семьи, а кроме того, твоя медицинская практика не пропадет впустую. Ты займешься тем, о чем мечтала.
– Не совсем так, Финн. Это все-таки не спасение раненых на поле боя.
– Судя по тому, что говорят об этих вспомогательных британских войсках, в будущем тебе предстоит еще немало такой работы. И разве ты не говорила мне, что дело не только в лечении ран, но и в излечении душ? Разве не это ты делаешь для Филиппа? Да, и еще. – Финн потянулся через стол и взял ее за руку. – Давай отбросим прочь эту старомодную дичь насчет ответственности перед мужем. Ты отвечаешь только перед собой и своей совестью. Конечно, в пределах разумного, – улыбнулся он.
Нуала смотрела на него и думала о том, как бы он хорошо поладил с Филиппом, если бы им довелось встретиться. Ее сердце разрывалось от любви.
– Спасибо, но тебе нужно знать, что я не сделаю ничего важного без обсуждения с тобой, – сказала Нуала.
– Для меня супружество – это совместная работа. Мы имеем равные права и должны уважать друг друга. Я научился этому у женщин на преподавательских курсах в Уотерфорде. Наверное, половина слушателей были женщины, и они ничуть не уступали мужчинам. Если были не лучше их. – Он усмехнулся. – Ну, теперь, когда мы договорились, ты расскажешь мне насчет планов на свадьбу?
Нуала проснулась в день своей свадьбы с Финном с таким ощущением, как будто не смыкала глаз. Каждый раз, когда она представляла, как берет за руку своего отца и идет по проходу между церковными скамьями перед двумя сотнями человек, ей казалось, что ее стошнит прямо на прекрасное белое платье, которое Ханна вместе с другими белошвейками изготовила для нее в магазине, задерживаясь после ра боты.
Солнце еще не показалось за дальним краем долины. Это означало, что было раньше пяти утра.
Она снова легла и подумала, что в последний раз делит свою постель с Ханной. От этого сразу же возникло щемящее чувство в животе… Нуала даже не могла спросить старшую сестру, на что «это» похоже, поскольку первой выходила замуж, а о вопросах к матери не могло быть и речи. Она посмотрела на Ханну, такую жизнерадостную и остроумную, хотя часто вспыльчивую, как и отец. Множество парней пытались ухаживать за ней, но она ни к кому не проявила интереса.
Ладно. Сколько бы Ханна ни подначивала ее, сегодня она будет игнорировать это. Когда Нуала стала достаточно взрослой, она поняла, что положение старшей дочери было самым тяжелым на ферме. Мать постоянно давала Ханне дополнительные поручения, и та беспрекословно выполняла их.
– Мне будет не хватать тебя… – прошептала Нуала своей спящей сестре. Ханна унаследовала мамину бледную кожу, веснушки и волосы цвета надраенной медной сковородки, в то время как Нуала пошла в своего темноволосого отца. Она всегда считала себя менее красивой из сестер; на свадьбах и вечеринках с танцами все внимание обычно доставалось Ханне. Фергус как будто вообще не интересовался женщинами и сберегал нежные чувства для коров на выпасе. Так и вышло, что сегодня она, младшая, первой будет справлять свадьбу…
Соскочив с кровати, Нуала решила покормить кур и последний раз приготовить завтрак на ферме.
Нуала украдкой спустилась по лестнице, стараясь никого не разбудить, и едва не подскочила от неожиданности при виде своей матери в ночной рубашке, помешивавшей горшок над огнем.
– Почему ты встала так рано?
– Это глупый вопрос в день свадьбы моей дочери, – укоризненно сказала Эйлин.
– Я выйду покормить кур и…
– Ты не будешь делать ничего подобного! Сегодня
– Но я…
– И слышать не хочу, мисс. В этот день мое слово будет законом и ты хотя бы однажды поступишь как тебе сказано. – Эйлин протянула руки и обхватила ладонями лицо Нуалы. – Я горжусь тобой, доченька. Финн – прекрасный мужчина. Только помни, что ты должна получить все самое лучшее от жизни с ним, пока не пойдут дети.
– Хорошо, мама, я обещаю.
Четырнадцать часов спустя Нуала лежала на своей новой кровати в новом доме с молодым мужем. Подоткнув одеяло под себя от странного ощущения собственной наготы, она смотрела на своего мужа, тоже обнаженного, который мирно спал рядом с ней. Хотя она чрезвычайно устала – сильнее, чем когда-либо в своей жизни, – ей хотелось мысленно пересмотреть сегодняшний день, чтобы надежно запечатлеть его в памяти, не упустив ни одной секунды.
