– В чем дело? – спросила Нуала, когда Люси последовала за ней в дом. Ее подруга, имевшая довольно хрупкое телосложение, теперь была похожа на испуганную птичку.
– Ох, Нуала… Думаю, тебе лучше присесть. У меня есть тяжелое известие для тебя.
– Что? Что случилось?
– Не знаю, как лучше сказать, но вчера… из комнаты молодого хозяина донесся громкий хлопок. Ее милость помчалась вверх по лестнице, но выстрел был в голову, и… его уже нет.
– Что? – Нуала в смятении затрясла головой. – Кого уже нет?
– Филиппа. Он взял свой служебный револьвер из ящика стола и выстрелил себе в голову. Мне очень жаль, Нуала. Я знаю, как нежно ты относилась к нему.
– Нет, – прошептала Нуала. – Почему? Ему становилось лучше, он начал самостоятельно ходить, выходил на улицу, и…
– После твоего ухода этого больше не было, Нуала. Морин поручили ухаживать за ним, пока леди Фицджеральд старалась найти новую сиделку. Морин говорила, что он сидел в кресле-каталке, глядел в окно и отказывался разговаривать с ней. Леди Фицджеральд так встревожилась, что вызвала врача, который прописал Филиппу какие-то таблетки, но…
– Как… она?
– Она заперлась в своей спальне и никого туда не пускает. Ты лучше многих понимаешь, как она любила этого паренька.
– Да, и… ох!
Голос изменил Нуале; она уронила голову на руки и расплакалась.
– Слушай, мне нужно идти, но я могу позвать соседку, чтобы она посидела с тобой.
– Нет! Никто не должен видеть, что я горюю по нашему врагу, Люси.
– Ты права, – согласилась Люси. – Береги себя, Нуала, и… мне очень жаль.
После ухода Люси Нуала забралась на велосипед и поехала в единственное место, где она надеялась обрести хоть какое-то утешение. Под холодным декабрьским дождем, промочившим ее до костей, она смотрела на голые ветви старого дуба.
– Филипп, если ты можешь слышать меня там, это я, Нуала, – прошептала она. – Мне жаль, мне так жаль, что пришлось покинуть тебя, но из-за той заварушки твоя мать не могла оставить меня в вашем доме. Да, это я виновата; я обманула твое доверие и никогда, никогда не прощу себя за это.
Дрожа от холода и сырости, Нуала встала и поехала в Тимолиг, а дождь хлестал с такой силой, что, казалось, она вот-вот утонет. Но ей было все равно. У дверей церкви она слезла с велосипеда и вошла внутрь. Перекрестившись и сделав реверанс перед алтарем, она опустилась на колени и обратилсь к Богу и Святой Матери Марии с просьбой о прощении. Потом она встала и подошла к стойке с церковными свечами. Достав пенни из кармана и опустив монету в чашку, она зажгла свечу в память о достопочтенном Филиппе Фицджеральде, протестанте, сыне местного земле владельца и ее друге.
– Покойся с миром, Филипп, я никогда не забуду тебя, – прошептала Нуала, глядя, как свеча разгоралась среди других, поставленных в память о душах католиков.
Потом она повернулась и вышла из церкви.
Я потянулась за гигиенической салфеткой и высморкалась. Потом перевернула страницу потрепанной тетради.
Остальные страницы были пусты.
Я закрыла тетрадь и легла, думая об этой молодой женщине, носившей бремя целого мира на своих плечах и сражавшейся на войне, которая казалась безнадежной. Она была моложе моей дочери, но сталкивалась с ужасами, которые ни Мэри-Кэт, ни я сама и никто, не переживший войну, не мог себе представить. Однако теперь я могла понять, что семена насилия, посеянные в жизни Нуалы почти девяносто лет назад, затронули мою собственную жизнь с катастрофическими последствиями…
В моей голове теснились голоса из прошлого; эта особая, мелодичная каденция, которую Нуала передавала в своей рукописи, знакомые названия мест, которые я так долго хоронила в своей памяти.
Я вдруг зевнула и поняла, что нахожусь на грани нервного истощения. Прошлое так долго было далекой страной, как в метафорическом, так и в физическом смысле, но теперь я приближалась к нему…
– Где она? Думаешь, она не придет?
Стар расхаживала по гостиной в своем номере и нервно поглядывала на часы.
– Уже десять минут восьмого. Нам нельзя потерять ее сейчас, Орландо.
– Не паникуйте, леди Сабрина, – ответил он и отхлебнул шампанского. – Я уверен, что мой план прекрасно работает.
– Хотела бы я быть такой же безмятежной, как ты, – пробормотала Стар. Она подняла трубку телефона и набрала «0». – Добрый день, это администратор? Не могли бы вы соединить меня с миссис Мэри Макдугал из номера 112? Спасибо, это очень мило с вашей стороны.
