Александр хотел обнять и успокоить девушку, но вместо этого засунул руки в карманы куртки, перекатился с пяток к носкам и обратно со словами:
– Звучит такое утверждение несколько странно и, тем не менее, услышьте мои слова! Пётр должен устать от самого себя и испить положенную чашу до дна! Помочь можно тому, кто готов к помощи! А Пивоваров видит мир через свою боль! Он глух, слеп и не нуждается в сострадании! Ваш муж тащит на своих плечах страшный жизненный опыт и жестокий груз, полученный на СВО. До него ещё не доходит, что это мёртвое бремя! Всё это позади, уже прошлое! И если вы попытаетесь вмешаться в тяжёлые переживания Петра, то эти страдания затянут вас кармическим вихрем в чужую игру. Человек заразен своими мучениями! Помните это! Не оборачивайтесь на чужую боль, пусть даже эта боль родного мужа! Вы правильно поступили, когда сконцентрировались на собственных переживаниях за будущего ребёнка! Всё равно не смогли бы помочь мужу, а вот навредить себе у вас бы получилось. Это как в семье, где живёт алкоголик. Жена пытается спасти суженого, проходит все стадии борьбы с его зависимостью. Сначала она не верит соседям и сослуживцам, которые шепчут на ухо, что муж злоупотребляет. Потом она гневается, устраивает разносы. Следом пытается уговорить, торгуется с ним, стращает детьми и пугает тем, что разрушит брак. В какой-то момент наступает депрессия. Жене уже ничего не хочется, руки опускаются. Она перестаёт следить за собой и не видит смысла в будущем. И наконец, приходит чувство смирения. Она садится за стол с мужем и выпивает с ним. А мотивирует совместные попойки тем, что мужу достанется меньше алкоголя! А на самом деле кармический вихрь затягивает женщину в чужую игру. В этой порочной круговерти мало кто выходит без последствий и редко кто выживает! Не делайте так, как писал Фридрих Ницше: «Я пришёл вам помочь, а вы жалуетесь, что я не хочу плакать с вами»!
– Вы жестокий! – Пивоварова заправила прядь волос под шапку. – Считаете, что борьба за человека бессмысленна?
– Считаю, что помогать и поддерживать человека нужно только тогда, когда он сам этого хочет. Кто готов принять и оценить помощь и жертву. Это не жестокость, это правда жизни, которую многие предпочитают не замечать.
Александр Алексеевич виновато улыбнулся и потопал ногами. В ботинках на тонкой подошве ступни замёрзли, он перестал чувствовать большие пальцы. Трещёткин преувеличенным оптимизмом подхватил Пивоварову под руку:
– А давайте зайдём в кафетерий, закажем чай и каких-нибудь булок! – Александр указал в сторону дома, где сияли огнями огромные окна уютного кафе. – Вы, наверное, замёрзли?
– Есть немного. Чай это замечательно! Я люблю простой чёрный с молоком. Давайте зайдём, – Мария стряхнула последние слезинки с шарфа и снизу вверх посмотрела на следователя. – Только мне что-нибудь диетическое. Доктор, у которого я наблюдаюсь, настоятельно рекомендует держать вес. Я же уплетаю всё подряд. Оправдываю себя тем, что должна есть за двоих.
Кафе оказалось тихим, уютным, немноголюдным с клетчатыми скатертями на круглых столиках. Трещёткин заметил, что Мария за чаем разомлела, разрумянилась и успокоилась. Почему-то она напомнила Александру слониху. Где-то он читал, что слониха в состоянии беременности может находиться до двадцати одного месяца. Ей некуда спешить, она созерцает происходящее вокруг себя и знает, что не надо торопить тот час, когда малыш появится на свет. Всему своё время! Трещёткин мысленно улыбнулся своему сравнению и включил в голос деловые интонации.
– Дело в том, что я вообще не владею ситуацией. Вашу просьбу о помощи передала Антипенко Светлана. И прежде чем я встречусь со следователем прокуратуры, мне нужно составить хотя бы примерную картину происходящего. Мария расскажите, что происходило в последнее время. Может вы заметили какие-то перемены, мелкие, незначительные события. Чем был занят Пётр примерно за неделю до того дня, когда произошло убийство?