– А я даже не догадывалась! Участковый сказал, что с участником СВО он связываться не станет! Он, мол, герой, был ранен, комиссован и помилован. Это я потом узнала, что Спесивцев отбывал наказание по тяжёлой статье в Мордовской колонии, когда появилась возможность, он записался на СВО, там был ранен и после помилования вернулся на вольные хлеба, – Анна Ивановна перевела дух. Её давно так внимательно никто не слушал, поэтому она дала волю своему красноречию. Находясь дома в компании своей больной матери ей приходилось выслушивать только её стенания. А когда случилось убийство в квартире, то с ней особенно не разговаривали. Быстро допросили, задали уточняющие вопросы и всё! Что произошло между двумя товарищами, никто выяснять не стал, картина рисовалась чётко и ясно – один убил другого! Один герой СВО убил другого! А причины дело десятое. Одного похоронят, а другому всё равно много не дадут! – Так вот и получается, что со смертью Спесивцев избавил меня от своего общества, иначе не знаю, сколько бы пришлось терпеть его присутствие в своей же квартире и оплачивать коммунальные услуги! Я не помощь получила от сдачи жилья, а только убытки! – Неверова вздохнула, отпила чай и виновато посмотрела на гостью. – Я понимаю, что говорю крамольные вещи. Смерть страшное дело, убиенного пожалеть надо! А кто пожалеет меня? У матери пенсия небольшая, я без работы, надо покупать лекарства, еду, памперсы для мамы, в конце концов! – неожиданно Анна Ивановна спохватилась. – Я совсем вас заболтала! Вы, наверное, спросить что-то хотите?
– Адвокат нанят для того, чтобы помочь второму участнику посиделок, именно тому, кто остался жив, – Антипенко медленно подбирала слова и подспудно понимала, что несёт какую-то чушь – ведь только живому нужна защита, а мёртвому уже всё равно. Светлана прокашлялась. – Когда вы вошли в квартиру и увидели следы побоища, вам показалось что-то странным?
– Там всё было странным и ужасным. Сначала я прошла в комнату, а потом на кухню и увидела двух, сидящих за столом. Шторы были задёрнуты, светает поздно, в девять солнце только поднимается, поэтому я заметила следы преступления, когда раздвинула занавески. Потом всё как в тумане! Испугалась сильно, как на автомате вызвала полицию! – Неверова горько усмехнулась. – Вам, зачем это? Один зек убил другого зека, чего тут разбираться!
– Почему вы решили, что тот, кого считают убийцей, бывал в местах лишения свободы?
– Какой нормальный мужик составит компанию беспредельщику, водку будет с ним хлестать. Я сразу заметила, что они одного поля ягоды! Бутылок целый ряд, значит трескали от души!
– Каждый даже самый отъявленный преступник по закону имеет право на защиту. И тот мужчина, которого обвиняют в убийстве хороший семьянин, сын генерала, с высшим образованием. Жена ребёнка ждёт.
– У вас у адвокатов работа такая – защищать, – упрямо гнула свою линию Анна Ивановна. – Только я получила раздолбанную квартиру, заставленную бутылками, грязную ещё и в крови! Вместо того чтобы матери лекарства покупать я буду вынуждена брать кредит в банке на ремонт! Вы бы видели, во что он превратил ванную с туалетом! Про бытовую технику даже не заикаюсь! До сих пор руки не поднимаются начать уборку!
– Так после того утра обстановка осталась нетронутой?
– Сил нет, даже не знаю с чего начать. Хотя полиция разрешила заходить. Как-то пришла, глянула на кухню, охнула, задёрнула шторы, повернулась и ушла. А с какой любовью вешала занавески из итальянской набивной ткани! – Неверова сокрушённо махнула рукой.
– Может, вы разрешите адвокату посмотреть квартиру?
– Что нового он там увидит после полиции? Те обшарили каждый сантиметр.
Неожиданно из комнаты раздался требовательный, старческий, скрипучий голос:
– Аня, Аня, – ты, где там? С кем ты разговариваешь? Иди сюда! Мне пора пить таблетки!
– Одну секунду мама! – Неверова тяжело поднялась и направилась в прихожую, показывая тем самым гостье, что аудиенция закончена. Возле вешалки она посторонилась, пропуская Антипенко вперёд, потом сняла с крючка связку ключей и протянула со словами. – Смотрите если надо. Только ключи потом верните!
– Спасибо за чай. И ключи обязательно верну!