— Чары лишения воли. Можно наложить на того, кому ты симпатичен, и подчинить его, — Фера напряженно вглядывалась в воздух где-то в дали оранжереи. — Человек не может оправдать свои действия, бессильно подчиняется околдовавшему и, самое неприятное… остается в сознании, хоть и подавленном. Мерих видит и чувствует, что делает, но никак помешать не может.
— Звучит прескверно, — бесстрастно ответила Эвита, стараясь заглушить и спрятать подальше болезненные воспоминания прошлого вечера.
— Пожалуй, мне нужно идти заниматься, — неловко отметила Фера, ёрзая на стуле. Она явно не договорила.
— Что-то ещё? — осторожно поинтересовалась Эвита, сняв с собеседницы необходимость заводить речь о проблеме первой.
— Да… — Фера вздохнула с облегчением и улыбнулась. — Я знаю, что это касается только Этель, но всё же… Я пыталась сделать то волшебное упражнение, о котором ты говорила, — девушка шумно сглотнула. — Может, ты могла бы рассказать мне, что делать дальше? Мне кажется, что начало получаться, так что, может, стоит пойти дальше и…
Фера затараторила, разволновавшись, и Эвита ободряюще улыбнулась ей.
— Хорошо, что тебе интересно, но я пока не готова снова использовать магию, — фея вздохнула, понимая, что после тяжёлого переутомления лучше передохнуть как можно дольше. — Давай вернемся к этому позже, с остальными.
— Хорошо, — Фера широко заулыбалась, заливаясь краской. Она встала и суетливо подобрала ступку. — Ох, совсем забыла, что обещала позвать Габриэля, когда ты проснешься…
— Зачем? — Эвита почувствовала, как сжалось сердце. Она была далека от успеха в том, чтобы сфокусироваться лишь на отталкивающем и подозрительном образе. Непросто было вдруг заставить себя перестать симпатизировать кому-то и обрубить доверие на корню.
— Он очень переживал. Кажется, твоё исчезновение ночью наделало много шума, но он волновался больше всех, не отходил от тебя весь день.
Эвита сжала в руках покрывало. Она снова могла бы запутаться, но горькое решение ещё свежо шумело в голове, заставляя держаться в рамках разумного.
— В общем, пойду, ты пока отдыхай, — Фера, заметив охватившее фею оцепенение поспешила вернуться к делам в оранжерее. Необходимо было еще как можно скорее управиться с зельем для Мериха.
Эвита легла и укуталась по самые глаза. Беспочвенная уверенность, что одеяло избавит от любого иррационального страха, обострилась, и казалось, что всё решится само собой, и даже необходимость встречи с Габриэлем отпадет.
Он вел себя странно в воспоминаниях Мериха, но, как Эвита ни пыталась убедить себя, что должна оттолкнуть парня, его переживания и забота вновь возрождали угнетаемое доверие.
К сожалению, как она ни старалась спрятаться под одеялом, через пару минут до нее донёсся звук открывшейся двери, и совсем скоро Габриэль уже сидел на придвинутом к постели девушки стуле.
— Наконец ты проснулась, мне так много нужно с тобой обсудить!
Восторг, с которым воин принял пробуждение Эвиты, прельстил её, и она вновь начала таять, поддаваясь неправильным, но сильным эмоциям.
— Весь вечер Аметист с компашкой были как на иголках. Я значения этому не придавал, пока не понял, что обычно они тебя за собой таскают. А так как тебя я среди них не видел, подумал, что-то странное, явно переполох связан с тобой, — спешно рассказывал Габриэль, постоянно поправляя очки и медленно заливаясь краской. — Когда тебя заполночь не нашли, всё как-то резко стихло, никого не стало видно. Я так волновался, что спать, естественно, не пытался даже, так что видел, как этот новый профессор тебя принес.
— А что с переполохом? Меня до сих пор ищут? — удерживая внешнее безразличие, поинтересовалась Эвита.
— Нет, все знают, что ты вернулась. Но пока что к тебе пускают только профессора Таома и Световитов, Феру и Тасса, так как они тут занимаются лечением, — Габриэль поправил очки и поджал губы. — Я здесь, в общем-то, тайно.
— Фера рассказала о твоем уговоре, но мне не ясно, зачем это, — фея медленно села на постели, из последних сил хмурясь, чтобы не дать недобитой привязанности восстановиться.
— В смысле? — смутился парнишка.
— Зачем ты здесь сидишь часами? Чего хочешь от меня? — строго спрашивала Эвита, и Габриэль от её напора нервно сглотнул.
Взволнованный внезапным вопросом, он опустил глаза и заметил открытые руки девушки.
— А это что такое? — забыв о заданном вопросе, Габриэль нахмурился, и в его глазах заблестела ярость. — Ты сама это сделала?
Эвита проследила за направлением его взгляда и в страхе поспешила спрятать руки, где на запястьях красовались витиеватые узоры шрамов. Полосы кожи покрывали неровные красные молнии, напоминая обо всем самом тревожном в жизни феи до попадания в Седотопию.
— Ты не ответил на мой вопрос, — попыталась возразить она, надеясь, что отвлечет воина от своих проблем.
— Я спросил, ты ли это сделала?
