Человечество утратило былую силу, потому что допустило до себя отрицательную энергию. Отрицательная энергия — единственная причина головной боли или неспособности сбросить лишний вес. Если вы хотите похудеть и знаете, что для этого требуется, то почему бы вам не похудеть? Если вы не желаете, чтобы у вас болела голова, а она у вас болит, то как вы могли это допустить? Ведь это ваша голова и принадлежит она вам, правильно?
Уилбур Смот вполне серьезно задавал эти вопросы, и столь же серьезно никто не обратил на него никакого внимания.
— Я не собираюсь вступать в “Братство Сильных”, Уилбур, — заявила секретарша главному специалисту-химику компании “Брисбейн Фармацевтикалз”, расположенной в Толедо, штат Огайо.
Любому непросветленному мужчине секретарша казалась женщиной привлекательной, но доктор Уилбур Смот знал, что подлинная привлекательность невозможна без гармонии со Вселенной. От тех, кто такой гармонии не достиг, исходит лишь духовная заурядность. Вот почему душа, принадлежащая “Братству Сильных”, может быть счастлива только с другой такой же душой, принадлежащей тому же Братству.
Идеальный бюст секретарши и ее чувственные губы — не более чем пустое искушение, раз она не причастна к “Братству Сильных”. А сияющие глаза и ямочки на щеках — самая настоящая ловушка. Уилбуру объяснили, что он ценит не то, что следует ценить. Вот почему многие браки оказываются неудачными. Людей притягивает к себе ложь, а не правда.
Правдой было то, что раз Уилбур достиг духовной исключительности, то полноценно общаться он может только с теми, кому выпало счастье с помощью “Братства Сильных” избежать самоуничтожения. Именно в этом и заключается райское блаженство.
К несчастью, грудь, ямочки на щеках и обольстительная улыбка до сих пор не утратили своего очарования для молодого химика. И он не обращал внимания на то, что секретарша его босса безнадежно увязла в огромном “Нет” на маленькой жалкой планете Земля.
— Уилбур, кончай свой треп про нирвану. “Брисбейн Фармацевтикалз” — это научное учреждение, — сказала секретарша.
— Тут столько же науки, как в лаке для ногтей или в средстве от головной боли, — ответил Уилбур.
Ему было двадцать три года, он был довольно строен и привлекателен, почти — но не совсем — спортивен. Почти, — но не совсем — темноволос и красив. Почти — но не совсем — один из лучших химиков фирмы.
Одним из преимуществ работы химиком в компании “Брисбейн” было то, что от химиков не требовалось быть одетыми с иголочки, как торговые агенты, или выглядеть респектабельными, как руководители фирмы. Химик вполне мог прийти на работу в любой выпавшей из его шкафа вещи — главное, чтобы не совсем непристойной. Даже сотрудники, стоявшие на нижней ступеньке служебной пирамиды в компании, могли определить химика с первого взгляда. Они выглядели довольными жизнью.
Уилбур обычно носил белую рубашку и мятые брюки. Он любил сосать леденцы, а в те редкие минуты, когда не превозносил “Братство Сильных” как спасение для всего человечества, жаловался, что как химик ничем это человечество осчастливить не может.
А именно в этом праве компания “Брисбейн” отказывала своим химикам. Будучи одним из основных производителей краски для волос и отпускаемых без рецепта средств от головной боли, простуды, бессонницы и прочих жизненных неприятностей, компания требовала, чтобы вкалывающие на нее химики не допускали ни малейшего сомнения в важности своей работы. Их цель — достижение научного совершенства. Точка.
— Кончай ныть, Уилбур, — сказала секретарша со всеми ужимками, на какие только способен порок.
— Это так, — вздохнул Уилбур.
— Что так? — не поняла секретарша.
— Правда сделает, тебя свободной.
— Ну, правда состоит в том, что “Братство Сильных” — липовая религия торгашей, которым грозят судебные неприятности. Ее придумал какой-то писатель-неудачник. Это сплошное надувательство.
— Ты вынуждена говорить так, — возразил Уилбур.
— А иначе не смогла бы жить своей ничтожной жизнью, зная, что могла бы освободиться от рабства отрицания положительных начал.
— Если я такая отрицательная, почему ты от меня не отходишь?
— Я хочу помочь тебе.
— Ты хочешь залезть мне под юбку.
— Вот видишь? Это взгляд, отрицающий любовь. Вся твоя жизнь посвящена любви к большому “Нет”.
С этими словами Уилбур ушел, сказав себе, что оставляет ее поразмыслить над его блистательным анализом несовершенства ее характера. Он не мог знать, что на самом деле он уходит для того, чтобы подвергнуть все человечество угрозе возвращения в самые темные, первобытные времена. Потому что Уилбур Смот был готов обрушить на ничего не подозревающий мир самый опасный из когда-либо разработанных химических составов, яд, способный украсть у человечества его прошлое, а следовательно, и будущее.
