Если бы я была в состояния двигаться, то шагнула бы ему навстречу. Но мое тело замерло на месте. Пронзительный взгляд его серых глаз пытался испепелить меня. Казалось, он испытывал… Злость? Никита явно был взбешен, но почему? Что я сделала не так?
Атмосфера становилась тяжелой и клаустрофобной в этой коморке. Его присутствие, большое тело, высокий рост и плавные движения…
Неожиданно он положил ладонь мне на щеку, запустив пальцы в волосы. Вопреки себе я вздрогнула, оказавшись в его власти.
– Держись от этого подальше.
Его ладони сомкнулись у меня на затылке, а большие пальцы коснулись мочек моих ушей. Порыв удовольствия зародился у меня в груди.
Я посмотрела на него без капли страха. В конце концов, он не представлял для меня никакой угрозы. Я знала это. Прильнув к нему, я обвила его шею руками.
– Ты ведь защитишь меня, правда? – искренне спросила я.
Мне никогда не нужна была защита от кого-либо. Я всегда была в состоянии сделать это самостоятельно. Но в данную секунду я готова взять у него все, что он мог мне предложить. Я не знала этого трепета прежде, который пронизывал сейчас мое тело. Совершенно новые ощущения для меня. Потребность в чужом тепле. Я хотела быть желанной, нужной, слабой…
Это пугало меня больше, чем осознание того, кто находился сейчас передо мной, и чем он занимался.
Никита мне нравится. Нет смысла отрицать это. Как этот мужчина может не нравиться? Он очень красив. Силен, мужественен.
– Лера, поступай правильно, и никому не придется тебя защищать.
– Я сделала это совсем недавно, но неудачно.
– Хорошо подумай. Что ты получила от своих
Все, что я всю свою жизнь считала правильным, привело меня сюда. Прав ли он, что обвиняет меня? Я не уверена. Также как не знаю точно, оказалась бы я здесь, если бы поступила по-другому? Я не жалею.
В конце концов, он вновь отступил назад, создавая между нами видимое пространство. Я должна была расслабиться, но нет… Почему он отстранился? Я была одновременно зла и растеряна.
Мне нравилось его касаться. Впервые в жизни я не испытывала стыд и отвращение от мужских объятий. Хоть их было и немного в моей жизни. Мне хотелось его поцеловать, когда он был так близко.
Все во мне рухнуло от разочарования. Я глупая девчонка. Никита бы никогда не позволил мне этого сделать. Я не та, которая может быть интересна мужчинам вроде него.
– Со мной все будет в порядке. Я умею держать язык за зубами, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал более снисходительно.
Мне хотелось показать ему, а самое главное, доказать себе, что в состоянии справится со всем. Если в твоей жизни хаус, и ты не можешь его усмирить, возглавь его. Я слишком сильно увязла во всем этом. Бегство ничего бы не решило. Мне проще быть рядом у них на виду и помалкивать. Доказать, что я достойна того, что мне можно верить. Это мой единственный шанс, чтобы выжить.
– Ты так просто не избавишься от меня.
Его взгляд стал суровее, когда я бросила вызов. Он смотрел на меня так, будто ненавидел. Словно не понимал, почему все еще стоял здесь и вообще имеел со мной дело.
– Ты никогда не делаешь того, что тебе говорят?
Осмелев, я сделала шаг ближе и положила ладони ему на грудь как раз над неистово бьющимся сердцем. Никита всем своим видом пытался показать мне, что его мало, что волнует, но он ведь здесь, верно? Пытаелся убедить нас обоих, что бегство из Сочи – это выход, но нет. Несмотря на то, что его взгляд был равнодушен и холоден, я чувствовала, что внутри него все бушевало. Он опустил взгляд прямо на мои губы. Еще пару сантиметров, и мы поцелуемся. Я ждала, но он не шевелился.
Быть рядом с кем-то, допускать кого-то в свое личное пространство вот так, дышать с ним одним воздухом в таком маленьком пространстве, вдыхать его аромат. Мне нравилось. До безумия. И это до чертиков меня пугало.
Я не произнесла ни слова, но мне и не нужно. Никита, кажется, и не хотел услышать от меня ответ на свой вопрос. Его глаза бродили по моему лицу, улавливая каждую деталь, как будто он что-то доказывал самому себе.
– Поцелуй меня.
Тьма просочилась в его зрачки как смертельный туман, стирая все оттенки серого, превращая глаза в два черных уголька.
– Давай, Никит. Ты же хочешь этого. Я вижу.
Настала тишина. Почти болезненная. Почему он не отвечал? Почему не целовал?
Я потянулась на носочках и шепнула ему на ухо:
– Трус.
Я отстранилась и пристально посмотрела на его лицо.
– Трус, – вновь повторила я.
Он, наверное, не привык, чтобы женщины так говорили с ним. Или кто угодно. Плевать. Меня это не волновало. Я не боялась его. Никита не был тем человеком, который мог причинить мне вред. Он мог сделать мне больно только по одной причине – отказаться от этого поцелуя.
– Какого хрена? – раздался грубый голос, резко открывая дверь.
Инстинктивно мы с Никитой отскочили друг от друга.
Никто иной, как сам Баракуда, стоял в дверном проеме и пристально смотрел на нас обоих. Взгляд его друга казался растерянным, и я поняла, что было бы неплохо доломать Никиту.
– Дмитрий Сергеевич, как хорошо, что вы пришли.
