– Заканчивайте, – с усмешкой приказал я брату. – Дай мне поговорить с сыном.
– Илья! – позвал Глеб. – Иди сюда. Отец звонит.
Пару секунд было тихо, а после до меня донесся визг моего сына:
– Папа!
Илья показался на экране. Я не мог сдержать улыбки, смотря на него. Глеб нацепил на него какую-то военную экипировку и провел две черные полосы краской на его щеках.
– Привет, боец! – поприветствовал я сына. – Как дела?
– Мы с дядей играем в войнушку. Угадай, кто из нас террорист?
Я рассмеялся еще громче. Илье было четыре года, но он был очень смышленым ребенком.
– Думаю, твой дядя.
– Правильно. Я бы никогда не воевал за террористов.
Я не мог сдержать улыбки. Мой сын не просто моя гордость. Он вся моя жизнь.
– Когда ты приедешь, пап?
Не думая ни секунды, я ответил:
– Постараюсь вылететь к вам завтра.
– Правда? – воскликнул Илья, от радости пустившись в танец с автоматом в руках.
Глеб повернул телефон на себя.
– Что-то случилось? – тихо спросил он, чтобы не вызвать подозрения у ребенка.
Я покачал головой.
– Нет, – ответил я, устало проводя ладонью по лицу. – Я просто соскучился. Проведём вместе там пару дней и поедем обратно.
– Мы возвращаемся? – Глеб не верил своим ушам.
Я знал, что нахождение там в изоляции давалось ему сложно, но мой брат никогда не высказывал своего недовольства. С тех пор как он переехал в Сочи и впервые увидел тёмную сторону нашего бизнеса, Глеб понял, насколько серьезными могут быть проблемы.
– Я прилечу к вам ближайшим рейсом.
– Хорошо.
Я слышал на заднем фоне, как продолжались радостные крики моего сына.
– Как мама? – спросил я.
Когда я прилетал в прошлый раз, когда заболел Илья, у нас состоял непростой разговор.
– Продолжает дуться на тебя.
Наша мать до последнего была не в курсе наших дел. А сейчас она не может мне простить, что я так долго скрывал это от нее, и что позволил втянуть свою семью во все это.
– Скажи ей, что я завтра прилечу, и мы поговорим.
– Хорошо. Пока, брат.
– Пока.
– Пока, пап, – голова Ильи появилась в углу экрана.
– Я люблю тебя, сынок. Скоро увидимся.
– И я тебя.
Отключившись, я погрузился в тишину. Она всегда мне нравилась. Это помогало сконцентрироваться и немного побыть наедине со своими мыслями.
Я не заметил, как подъехал к своему дому. Открыв ворота электронным ключом, я заехал внутрь. С тех пор как систему безопасности моего дома пытались взломать, мы с Саней сделали все, чтобы этого не повторилось. Несмотря на то, что моя семья была сейчас далеко, дом охраняли круглосуточно вдвое больше человек. Михаил помог мне отобрать людей для этой работы. Саня проверил их по своим каналам вплоть до школьных связей. Но однажды оступившись, червячок сомнения все же грыз мое нутро. Я никогда не буду спокоен за безопасность своей семьи.
Приняв душ, я налил себе выпить и устроился на диване в гостиной. Мне нравилась составляющая двух
С тех пор как Марина умерла, я старался много не пить. Моя жена в принципе была противницей алкоголя, ведя трезвый образ жизни. Я усмехнулся тому факту, что вторая женщина, с которой я связался, горела медициной. Димас упомянул ранее о стремлении Леры поступить в медуниверситет в Москве.
Я встал и подошел к каминной полке, взяв наше семейное фото. На нем были: я, Марина и Илья. Снимок был сделан на его первый день рождения. На тот момент мы оба уже жили в Сочи. Я разбился в лепешку, помогая своему другу восстановить контроль над городом и округом, но меня всегда тянуло домой. Подарив своей жене этот дом, я был уверен, что проживем здесь долгую семейную жизнь, но у судьбы были другие планы. Никогда в жизни бы не подумал, что у женщины, которая так строго следила за своим здоровьем, может просто остановиться сердце от коварного вируса.
Я вернулся на диван, продолжая держать рамку с фото в руках, и сделал еще один глоток янтарной жидкости.
Марина была единственной женщиной в моей жизни. Может ли каждый мужчина похвастаться этим? В свои 29 лет я не имел никакой связи с другими женщинами, кроме нее. Нам было обоим по 16, когда мы начали встречаться. Учась в одном классе, я часто смотрел на нее и не понимал, как к ней подступиться, но когда это случилось, моему счастью не было предела. Чувствуя на себе груз ответственности перед матерью и братом, я наплевал на свое спортивное будущее и ушел в армию, чтобы высылать им деньги. Как бы Марине не было сложно отпустить меня, она сделала это без каких-либо осуждений. Так и прошли наши 4 года вдали друг от друга. Она в Питере, училась в медколледже, а я в Рязани, учился убивать, часто гоняя в командировки в Сирию. И каждый отпуск был наградой. Не каждая пара смогла бы выдержать такое, но мы сделали это. Как только Марина получила диплом, она приехала ко мне. Я договорился и смог устроить ее медиком к себе в часть. Мы были так счастливы, что поженились так быстро, насколько смогли.
