Наконец, мы добрались до ближайшей деревни, где решили остановиться на ночь, чтобы пополнить припасы еды и отдохнуть. За щедрую плату староста деревни Тихомир предоставил нам целую комнату в своей просторной деревянной избе. Тихомир был уже довольно пожилым мужчиной, вдовцом и без детей. Похоже, он был рад нашей компании. Комната, которую выделил нам староста была бедная, но довольно чистая и светлая с двумя кроватями по бокам и небольшой печкой посередине. Не передать словами, как я была рада, что проведу сегодняшнюю ночь не на твердой земле, а в мягкой постели.
Я надеялась, что в деревне мы сможем найти кого-нибудь, кто знал бы нашего мальчишку или хотя бы мог дать нам какую-то информацию о нем. Но моя надежда была напрасной. Мы потратили целый день на разговоры с местными жителями. Никто в деревне не видел его раньше, и никто не знал, кто он такой. Зато Яромиру удалось больше узнать про ситуацию в Западном княжестве.
— Люди говорят, что князь совсем от дел отошел. Все решения принимает… Велена.
— Велена?
— Княгиня, — откашлявшись, поправил себя Яромир.
В избу зашел Тихомир и устало опустился на деревянную скамью. За ним забежал наш мальчишка, и, быстренько сгрузив небольшую стопку дров возле печки, выбежал за следующей партией.
— Говорят, что своим дурным нравом и жестокостью она вскоре погубит наше княжество, — вздохнув, произнес Тихомир, видимо услышав, о ком мы говорили.
— Яромир, ты знаком с ней лично? Действительно ли она такая жестокая и своенравная?
— Когда я знал ее, она не была такой жестокой, — как-то неуверенно произнес он.
— Ох, я хоть нашу княжну и не видал ни разу, слухи о ней совсем не лестные ходят, — заметил Тихомир. — С помощью Ведомира — княжеского советника — и своих дивных чар одурманила она нашего князя. Пируют на последние гроши, опустошая казну. Оброк в последнее время все чаще и чаще собирают.
— Значит нелегко живется вам? — спросил Яромир.
— Нелегко. Ой, нелегко. Уже и давать нечего. Денег нет, урожая нет. Все под чистую забирают, ничем не брезгуют сборщики эти.
— Чего же вы не жалуетесь совсем?
— Ох, как не жалуемся. Жалуемся! — воскликнул староста. — Еще как, жалуемся. Да кто слушает нас. На прошлой неделе, вон, приезжали. А нам дать нечего. Всю деревню перерыли. А когда убедились, что не врем, всех девок молодых согнали, да с собой забрали.
— Зачем? — удивилась я.
— Да как же зачем, — пожал плечами Тихомир. — В услужение княгине нашей. Как рабынь их туда повезли и согласия даже не спрашивали.
Горько вздохнув, Тихомир покинул нашу комнату.
— Надо что-то с этим делать. Обязательно! — воскликнула я. — Это же бесчеловечно!
— Я не могу до конца поверить в это, — вздохнул Яромир. — Мать Миродара — княгиня Крассимира — родом из этого княжества. Если бы она узнала, что твориться на ее родине, она бы сошла с ума. — И я не могу поверить, кто княгиня Велена действительно такая, как ее описывают. Я знаю ее с детства, она всегда была своенравна, но…
— Власть меняет людей, Яромир, — отметила я.
— Чтобы настолько…
Яромир замолчал, глядя в одну точку. На лицо его отразились какие-то печальные воспоминания, лицо его тут же ожесточилось.
— Ты права. Власть меняет людей.
Яромир
