– Погоди-ка! У меня тут кое-что есть! Пойдемте со мной. – И Аля пригласила зайти в подсобку. Сруб внутри оказался сухим. Посреди стоял большой столярный стол, на котором громоздились вразброс доски, стружки, рубанок, стамески, деревянные заготовки ложек. Под окном свалены бревна. А вокруг было много довольно интересных деревянных изделий. Два стула с узорными резными спинками, однако косые из-за плохо скрепленных ножек. Кресло, основательное, тяжелое, похожее на трон, но без одного подлокотника и сиденья. Искусно выточенная деревянная фигурка филина опять-таки с изъяном – правое крыло осталось гладкой деревяшкой без резьбы. А на подоконнике Тиса увидела деревянный корабль – великолепно вырезанный, детально, но без мачты и парусов. Она наклонилась, рассматривая круглые окошки, мостик, даже маленький штурвал был.
– Какая замечательная работа!
– Это мой мастерил, пока с бутылкой не подружился, – усмехнулась неунывающая Алевтина. – С моря своего приезжал, садился резать. Видали ставни? Сам делал. Новые красивые были, даже соседи ходили смотреть. Всё жалел, что в отгулы времени все задумки закончить не хватает. А сейчас и моря нет, и рубанок пылится. Вчера опять надрался. Теперь отлеживает бока. Тьфу! Пылюка в нос лезет! Вот, котенок, держи. – Женщина протянула девочке большую свистульку в виде голубка. Лаком не покрыта, но и так была хороша поделка. Девочка тут же вцепилась в подарок. А Тиса от души поблагодарила хозяйку. Заметила за спиной Али, что в дверях появился Устин. Мальчишка посмотрел на свистульку в руках малышки, затем на парусник и нахмурился.
– Устин! Иди сюда, дружочек. – Алевтина обернулась, но тот и не подумал слушаться. Опять сбежал.
– Вот негодник! Никакого сладу с ним нет! – пожаловалась мать. – У других дети как дети, помогают. Мои же! Одна на гульках пропадает, дома не удержишь. Второй шкодит, только успевай уши драть!
Тиса с сочувствием погладила хозяйку по плечу.
– Хоть с постоялицей повезло, – пробурчала Алевтина.
Женщины посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Еще все образуется, вот посмотрите.
– Ваши бы слова да Богу в уши.
После прогулки Поня уснула на часок в обнимку с плюшевым медведем и новым свистком. Тиса укрыла ее одеялом и прилегла рядом. Послушала легкое дыхание ребенка, затем отправилась в короткие минутные видения уже по привычному кругу. Заглянула к Ричу и убедилась, что у того все хорошо. Мальчишка сидел в кругу сверстников и что-то оживленно рассказывал ребятам на своем родном языке. Еще на минутку к отцу, чтобы застать его на плацу в добром здравии. И к Агапу Фомичу – старик бинтовал костяшки рук рыжего Василя. Должно быть, парень с кем-то подрался. К Лисовой Ганне, которая с младшим сыном уже две недели гостила у родной тетки в Сеевке. Демьян… его она оставила на потом, опасаясь надолго оставлять малышку. Девушка взглянула на часы: скоро по договоренности должен был подъехать Жорка и отвезти их в приют.
В преддверии ночи, уже будучи одна во флигеле, Тиса выглянула в окно. И пожалела, что дом Соломиных снова стоит во мраке. Собиралась уже лечь, когда заметила на дороге две фигуры в белом. Знакомый холодок коснулся шеи. Призраки. Девушка держала за руку малыша лет четырех. Худенького, в штанишках и сорочке. Счастливая улыбка играла на детских губах. Манила посмотрела на Тису и подняла руку в прощальном жесте. Завороженная, та повторила это движение. Пара секунд, и привидения развеялись, словно с порывом ветра осыпались наземь белой крошкой. Поземка заструилась по дороге рваными лоскутами.
Войнова легла в постель, натянула на себя одеяло.
Выходит, Косеслав все же оставил этот мир.
