Итак, на сегодня пятнадцать человек. Шестеро приехали из близлежащих селений. И видящая, не жалея сил, приняла почти всех. Лишь двоих, усмотрев в их желаниях неблаговидные намерения, отправила восвояси: свекровь, которая за невесткой проследить вознамерилась, и шального нрава мужика, что хотел вызнать, где «старый скряга» ларь со сбережением держит. «Скрягой» он называл собственного отца.
– Никакая она не видящая! Она обманщица и хамка! Выставить меня за дверь, как какую-то служку! – Сварливая барыня не желала так просто уходить. Слава Единому, Клара быстро вывела ее за порог и там отчитала, как гимназистку.
– Это трудно. – Тиса устало взглянула на Клима.
– Знаю. С вашим обостренным чувством справедливости так и будет, – ответил учитель.
Он не спешил приглашать очередного посетителя.
– Но я не желаю участвовать в сих авантюрах. Не желаю, чтобы мой дар привел к чьему-либо несчастью.
– Но ведь воровку коровы вы нашли. Вряд ли ей от этого счастья прибавилось.
– То воровство. А тут одна хочет невестку из дома выжить, а второй – отца обокрасть. Нет уж, увольте.
– А если бы, допустим, у такого человека, как Аристарх Фролов, украли что-то, вы бы стали искать?
– Ни за что, – тряхнула локонами Тиса, сама подивившись жесткой уверенности в своем голосе, – пусть этот богатей купит себе другую видящую. У него денег много. Не обеднеет. Я же хочу помочь обычным людям.
– Я так и думал, что вы это скажете.
– Значит, вы меня уже хорошо узнали.
Войнова думала, что на эти слова учитель отпустит какую-то шутку, однако Ложкин лишь задумчиво смотрел на нее, подперев щеку кулаком. С того вечера, когда ей привиделся интерес учителя, Тиса так и не находила прямого подтверждения своим догадкам. Да, вниманием ее Клим не обделял, но было ли что за ним? Скорее нет, либо ей так хотелось думать. Впрочем, девушка долго над этим не размышляла, ее волновали более насущные дела. Как, например, скорая встреча с Поней, отправила ли Алевтина письмо, как обещала, или долгожданный говор с Ганной. Лисова уже должна была вернуться из Сеевки домой и наверняка была полна новостей. И, что кривить душой, Тиса ждала, что подруга зачитает ей очередное письмо от Демьяна. Надеялась на это и одновременно боялась, что в нем вэйн прямо отпишет, что влюблен в другую. И все надежды рухнут в одночасье. Какая же она все-таки беспросветно глупая ворона.
После урока в клубе случилось чаепитие, которое устроила Люся, угостив всех великолепным тортом с кремово-вишневой начинкой. «Илья так и сказал, чтобы я отнесла его вам, моим друзьям!» – щебетала Перышкина, хлопоча у столика в гостиной. Всякий раз при упоминании Творожкова щеки девушки румянились, а глаза сияли. Клара перестала придираться к ее избраннику и с удовольствием съела свой кусок. Даже Клим чуть позже присоединился к чаепитию. За шутками и беседой незаметно пролетел еще час. О кабане припоминал разве что неугомонный Строчка.
Похожие один на другой, минули дни. Ни в поиске по именной перчатке, которую с упорством ставил ей в задание Клим, ни в «кабаньем» деле не наметилось никаких подвижек. Агата Федоровна три раза съездила на тот мост, два раза – вместе с Тисой. «Желток» колдуньи в вечерних сумерках светился как солнышко, но вэйна так ничего и не почувствовала.
– Возможно, кто-то хорошо прячет следы. Либо я слаба для их определения. Или существо в самом деле лишь призрак.
– Который затаился, – согласилась видящая.
Вечерами, когда, Клим на санях провозил ее через мост, во все глаза смотрела в густые сумерки, но так больше ни разу и не увидела кабанов. Тьфу-тьфу.
С каждым днем Тиса все чаще думала о своем письме. Алевтина божилась, что отправила его, значит, осталось лишь ждать. Перед сном она представляла лицо вэйна, как он раскрывает ее послание и читает последние строки. Затем его осеняет, что только их чувства друг к другу самые искренние и взаимные, а все остальное – напускная шелуха. Да. Жалкая надежда. Но, судя по тому, что она давно не видела рядом с Демьяном Разумовскую, не самая тщетная.
А еще с сожалением вспоминала те мокрые белые лохмотья в чернильных разводах, которые при говоре показала ей Ганна. Два письма от Демьяна. Целых два! И оба вымокли в снегу до состояния нечитаемости! Лишь жалкие обрывки предложений. Только они мало что говорили ей.
«…поэтому я вынужден так поступить… Надеюсь, что это объяснение… до весны нет возможности… чувства не останутся…»
Слов не было. Разве у владельца вэйноцеха не должна быть непромокаемая бумага или неразмываемые чернила? И что за беспечность проявил Симон Лисов, оставив конверты мокнуть под снегом?
Сегодня Тиса снова прошла всего лишь пять шагов по щупу. Невелико продвижение.
