– Это были вы с Мерзликиным! – Догадка ошеломломила. – Вы гнались на мостовой тогда за тремя беглецами! Напротив дома Отрубиных. И третий, в кушаке, был Филимон Рыльцев, верно? Вы убили его и скинули в реку!
Послышался гадкий смех. Григорий Мерзликин выступил из-за кустарника.
– Браво, милашка! Тебе и раньше не светило выйти за эти стены, а теперь шансов и вовсе не осталось. Рыля сам себе яму вырыл, когда записался в подельники к ворам и провел их в замок. А Аристарх не прощает оскорблений. Теперь, барышня, живо подними своего дружка и вперед марш. Зря вы не оценили гостеприимство нашего уважаемого хозяина, ох зря!
– Это не гостеприимство, а рабство! – огрызнулась Тиса, помогая Климу подняться. Ложкин все еще продолжал хватать ртом воздух и морщиться. Говорить он не мог.
– Пусть так, – хмыкнул Мерзликин, – но и в рабстве можно жить в дерьме или в золоте. Я прав, Яг-Бай?
Чернокожий вэйн, что до сего момента изображал недвижимую статую, дернулся, как от удара плетью.
– Приготовьтесь к смене покоев, – довольный реакцией своего напарника, осклабился Григорий. – Скоро вы поймете, что жили в хоромах.
– Если вы хотите, чтобы я нашла вашу изнаневу подкову счастья, вы не отправите нас на каменоломню в потайные покои хлебать щи, а оставите в замке. – Тиса без страха посмотрела на бледнолицего вэйна.
– А ты, милашка, смотрю, не промах. Хорошо осведомлена. – Мерзликин сощурил глаза, удивления он скрыть не смог. – Значит, видишь сквозь мыльный колпак? Слышь, Яг-Бай, она тебя сделала! Точно сделала! Девка в самом деле сильна! Теперь позволь узнать, почему я должен оставить вас в замке?
– Потому что нам с Климом для удачи в поиске требуется пребывание в покоях, где свершилось ограбление. Мой дар особенный. Ему необходимо чувствовать место, где стояла подкова.
Это была ложь. Слабая уловка заставить колдунов поверить ей. Но Мерзликин, кажется, купился.
– И еще. Хочу вас предупредить, – заявила Войнова, крепче сжимая ладошку дочери. – Даже если вы упрячете нас в недрах Хорна, да хоть в самом исподе, нас все равно разыщут, и тогда вам не поздоровится.
Вот тут Григорий скептически скривил губы и приблизился к искунам, держа руку на скипе.
– Нет, определенно девчонка нагла! Кто же вас будет искать? – съязвил он. – Даже твой папенька-капитан вряд ли доберется сюда из Увега, а если и доберется, так ни с чем уедет. Как видишь, я тоже кое-что знаю.
В смехе вэйна слышалась издевка.
Тиса подавила желание отступить и спрятала Поню за свою спину.
– Нет, не отец, а вэйн из ССВ, – упрямо прошептала она. – Главвэй Демьян Невзоров. Он придет за нами, будьте уверены.
Смех Мерзликина захлебнулся. Колдун недоверчиво вперил взгляд в видящую, затем снова расхохотался, но уже не так искренне.
– Если тот, кого ты назвала, и существует, в чем я сомневаюсь, то пусть приходит. Яг-Бай его раскатает в лепешку.
– Или он вас, – Тиса едва шепнула, но колдун услышал.
– Ну-ну, придержи язык, девка, – все же обозлился Григорий. – Давай, пошла! Передвигай ногами, крот курганный!
Если не считать, что теперь их окружала роскошь, то в остальном положение не изменилось. Они продолжали оставаться пленниками. Фролов неохотно дал добро на перевод искунов из комнаты для слуг в зеркальный чертог. Это помещение имело шесть углов и находилось на вершине одной из башен. Золотой потолок, пол из черного мрамора. Мозаика зеркал в позолоченных завитках по периметру, внизу у стен – козетки, обитые кровавого цвета бархатом. В центре чертога возвышалась помпезного вида золотая тумба со стеклянной крышкой. Вот на оном пьедестале некогда и хранилась драгоценность Фролова – рубиновая подкова, которую успешно выкрала парочка ловкачей. Если Клим с любопытством рассматривал новую темницу, то Тису от золота просто тошнило. Как и от их отчаянного положения. Побег не удался. И нынешнее пребывание на вершине башни, в комнате без окон, зато с дверьми, которые стерегли уже четверо стражников, убивало надежду на очередной побег. А еще Мерзликин услужливо предупредил, что от чертога до покоев с фонтаном натыкано столько вэйновских ловушек, что беглецам лучше даже нос не высовывать за порог. Мол, целее будете, уважаемые искуны.
Они сидели на одной из козеток и беседовали. Слава Единому, учитель полностью пришел в себя после объятий великана.
– Ну как, вспомнила их лица? – поинтересовался Климентий, когда она через памятованы просмотрела ту давнюю сцену с погоней на мостовой.
– Не совсем. Было темно, и я на Рыльцева в основном смотрела. Последним бежал. Он заметный был, фигура крупная, кушак к тому же сейчас редко кто в подобный узел вяжет. А те двое впереди неслись, быстрые, словно ласки. Ты бы видел, как они шустро в реку нырнули. Лиц, жаль, не разглядела.
– Ничего, все равно теперь тебе легче будет найти их.
– И что дальше, Клим? – Тиса устало вздохнула. – Найду я их, и что? Этих оборотней убьют сразу же, как только я укажу место укрытия. А с нами что будет? Меня объявят золотым искуном и продадут, а Поню заберут местные служанки? Боже…
